Городская фэнтези — 2008 - Анастасия Парфёнова

— Он высший. Скажешь, тебе неизвестно, кто они такие? Я с самым правдивым видом помотал головой. Вера хмыкнула и заговорила:

— Высшие упыри, они же патриархи и матриархи. Аристократия кровососов. Теплокровные создания, имеющие иммунитет к ультрафиолету. Высшие — не чета бледным ночным уродам. Гемоглобин получают без насилия. Людей на пищу не убивают, при укусах даже не заражают. Владеют множеством способностей. В частности, умеют командовать людьми и рядовыми вурдалаками, которых считают за рабочий скот. Из высших состоит Конклав Ночи, который оказывает громадное влияние на человеческую политику и экономику. Держит в руках прессу, телевидение, Интернет. Внутри Конклава существует несколько группировок, идёт постоянная холодная война за расширение сфер влияния: Когда холодная война переходит в «тёплую», на поле боя выходят солдаты. Те самые вампиры, о которых снято столько фильмов и написано книг. Иногда, помимо солдат, патриархи используют охотников на упырей. Таких, как ты, Родион. Ну как, продолжать или уже достаточно?

— Спасибо, хватит, — пробормотал я, поражённый обширными познаниями Веры. И добавил: — Насколько мне известно, охотниками руководят всё-таки люди.

— А откуда тебе это известно, Родион? — спросила Вера с сарказмом.

— От полковника… Блин! И всё равно, на кой тебе его убивать? Разойдись — и все дела. Суду скажешь, дескать, не удовлетворяет как мужчина. Или ещё чего-нибудь.

— Например, что пьёт у меня кровь. Не фигурально, а взаправду.

— Погоди, — сказал я и взял Веру за плечи. — Ты что, всерьёз?

— Конечно. Рыков жрёт мою кровь, Родион!

Я отстранился и посмотрел на неё внимательно, изучая. Однако ни анемической бледности, ни следов от укусов или донорских игл на руках не обнаружил. Конечно, есть и другие места… Почему, например, она в брючках?

Она истолковала мой взгляд верно. Расстегнула пуговку и стянула бриджи. Трусики у неё были тонюсенькие, розовые, с изображением чёрного большеухого котёнка спереди. Бёдра и ноги — идеальные. У меня сразу вылетели из головы все вурдалаки на свете.

Вера повернулась, демонстрируя, ноги в тех местах, куда обычно загоняют иглы или клыки. Тоже чисто.

— Зря ищешь, Родион. Рыков меня не кусает. Даже не колет. Он ведь любит меня. — Вера сделала паузу и вдруг ткнула пальцем в низ живота. Точно в чёрного котёнка на трусиках. — Он другой кровью лакомится.

Мы пили остывший чай и молчали. Мне нужно было очень и очень хорошо взвесить все «за» и «против». Помочь Верочке — святой долг настоящего мужчины, тем более охотника на нежить. Однако нападение на высшего Конклав Ночи без последствий не оставит. Им даже не придётся действовать самостоятельно. Достаточно натравить на меня человеческое следствие. За убийство полковника милиции шкуру с меня спустят в два счёта.

Стало быть, если соглашусь, в первую очередь придётся подумать, как избавиться от трупа. Если разобраться, ликвидация тела упокоенного патриарха — задачка копеечная. Всего-то и нужно извлечь сердце с печенью и яичками да выдрать клыки. Дальше отработает физиология. Высший испарится так же стремительно, как обычный вурдалачий солдатик первого года службы.

Одна незадача. Тот, кто удалит патриарху клыки, автоматически перейдёт в категорию соискателей на титул высшего. Со всеми вытекающими радостями. Сперва суд Конклава, а после — либо пыточная, либо упыриный титул, вечная жажда крови и умение управлять живыми существами и нежитью. А в перспективе — встреча с тем, кто, в свою очередь, захочет добраться до его внутренних органов и зубов.

Допускаю, кому-то возможность заделаться долгоживущим существом покажется заманчивой. Мне — нет. Слишком уж кардинально придётся изменить жизненные принципы. А я пусть и аморальный тип, но не настолько же!

Тогда какой выход? Болото, сказал я себе. Главное — со стопроцентной уверенностью знать, что погребённый в трясине труп не захочет выкарабкаться оттуда для мести обидчику. Сложно? Ещё бы. Но это уже сложности технические, а не нравственные.

Мысль о том, что убивать придётся не какую-то постороннюю тварь, а отличного мужика Рыкова, я старательно гнал. В конце концов, эта сволочь несколько лет манипулировала мною. Нет сомнений, что низшие кровопийцы, которых я уничтожал с его подачи, были крепостными противников Рыкова в Конклаве. Вера права, холодная война среди упырей-патриархов не прекращается с начала времён. И действуют эти твари помимо прочего человеческими руками.

Я в два больших глотка допил воду и сказал:

— Хорошо, предложение принимается. Поговорим об оплате.

Вера вскинула на меня синие глаза. На лице её появилось выражение несправедливо обиженного ребёнка.

— Об оплате? — тихо сказала она. Тон был такой, что становилось совершенно ясно — мои слова стали для неё неожиданностью. Страшной, горькой неожиданностью.

Я внутренне зааплодировал. Превосходная актриса!

— Милая Верочка, имейте в виду, профессионалы задаром не работают.

— И сколько нынче берёт профессионал Раскольник?

— Договоримся. Полагаю, полковничьей вдове обручальное кольцо продавать не придётся. Всё будет зависеть от сложности операции. Окончательный расчёт произведём по факту. Но аванс пожалуйте вперёд. Десять тысяч вечнозелёных единиц.

— Грабёж, — констатировала она. — Родион, ты, оказывается, и сам кровосос.

— Работа накладывает определённый отпечаток, — усмехнулся я.

— Скидки предусмотрены? — Вера нежно взяла мою кисть в свои руки.

— А то! — Я отбросил ногой столик. — Постоянным клиентам существенные.

Ближе к вечеру, хорошенько отдохнув и подкрепившись, я вновь погрузился в «УАЗ». После того как договор с Верочкой Рыковой был заключён и скреплён многими… гм… печатями (хочется верить, не иудиными), у меня появились кое-какие неотложные дела. Провернуть их следовало до наступления ночи.

Мурка где-то гуляла, и слава богу. Там, куда я направлялся, её присутствие было крайне нежелательно.

Я вывел машину за ворота, церемонно раскланялся с садоводами на автобусной обстановке, получил от пожилой семейной пары бидончик облепихи, а от близко знакомой разведёнки Лилии осуждающий и одновременно пылкий взгляд — и покатил в город.

Час пик ещё не наступил, поэтому до школы № 32, старейшей школы Северо-Восточного района города, я добрался за каких-нибудь сорок минут.

Она и впрямь была чрезвычайно стара: кирпичное трёхэтажное здание с двускатной крышей, окружённое неухоженным сквером. Слева и справа возвышались уродливые пристройки — спортзал и мастерские трудового обучения. Из-за спортзала виднелась длинная чёрная труба котельной. Такие храмы знаний строили, должно быть, ещё до рождения моих родителей. Впрочем, школа меня интересовала мало. Мне был нужен здешний истопник, а по совместительству ведущий стрелковой секции. Фамилия истопника была Игнатьев. По имени-отчеству он являлся моим полным тёзкой.