Городская фэнтези — 2008 - Анастасия Парфёнова

— Что за спешка? — спросила она чрезвычайно приятным голосом. У меня от таких модуляций даже лёгкая щекотка возникла в животе. Я положил девушке на талию ладонь и мягко подтолкнул к двери.

— Видите зверя на заднем сиденье? Росомаха. Успевайте внутрь, пока дремлет.

— Это и есть знаменитая Мурка?

— Она самая. Жутко раздражительная особа. На незнакомых людей реагирует крайне нервно. Особенно на красивых женщин.

— Ревнует, — заключила девушка и вошла-таки в дом.

— Безусловно, — согласился я, входя следом. — Представляться нужно?

— Вам нет. А я представлюсь. Корреспондент «Вечернего проспекта» Вера Рыкова.

— Рад знакомству с вами, Вера, — улыбнулся я. Окажись на месте этой милашки какой-нибудь журналюга с хитрой рожей или старая кляча с плохо промытыми волосами и папиросой в зубах, я бы отреагировал куда менее благосклонно. Но корреспондент Рыкова была чертовски хороша. — Милости прошу. Устраивайтесь, где покажется удобней. Рекомендую бордовое кресло. Выглядит не ахти, но комфорт неописуемый.

Она уселась, забросив ножку на ножку. Если бы на ней были не бриджи с футболкой, а платьице, мне немедленно потребовался бы ледяной душ. Впрочем, он мне и так не повредил бы. Но как оставишь гостью одну, когда по окрестностям рыщет ревнивая росомаха, верно?

Однако чуточку холодной жидкости внутрь всё-таки пойдёт на пользу, решил я. Достал из холодильника бутылку минеральной воды, разлил по стаканам.

— Вы полковнику Рыкову случаем родственницей не приходитесь?

— Даже не однофамилица, — засмеялась девушка.

— Значит, дочь.

— Не угадали.

— Племянница.

— Снова не угадали. — Вера покачала отрицательно пальчиком. — Жена.

— Ах вот оно что, — протянул я.

Настроение слегка упало. Вообще-то я ничего не имею против чужих жён. Даже наоборот. Но супруга крупного милицейского чина, к тому же пусть косвенного, но начальника, — это вам не супруга садовода.

— Так что же вас привело сюда, Вера Рыкова? — спросил я без былой игривости.

— Хочу написать о вас статью для газеты.

— Что во мне замечательного? Рядовой сторож рядового коллективного сада. Живу, никого не обижаю. Зверь у меня редкий, но есть ведь люди, которые крокодилов разводят. Или страусов. Напишите о них.

Вера посмотрела на меня изучающим взглядом.

— О крокодилах неинтересно. Другое дело — вурдалаки. Как думаете?

Честно говоря, в тот момент я подумал, что полковнику Рыкову стоило бы кое-что несколько укоротить. Болтливый язык имеется в виду.

— Вы зря пришли, Вера, — покачал я головой. — Интервью не получится. Я не понимаю, о чём вы говорите. Вурдалаков не существует. Или знаете что? Обратитесь в Институт исследований таинственных существ. Там вам поведают о вампирах и оборотнях, о том, что среди нас живут эльфы и пришельцы из морских бездн. Чего попросите, о том и расскажут. А из меня выдумщик как из колуна пловец, — выдав эту одному мне понятную шутку, я улыбнулся. — Конечно, это не значит, что я вас выпроваживаю. Будете чай?

— Буду, — сказала Вера. — Родион, почему вы не хотите мне ничего рассказать?

До чего ж настырная особа!

— Так ведь нечего рассказывать. Тема закрыта как лженаучная. И вообще, милая барышня, кончайте морочить мне голову. Какая связь между мной и упырями? Я понимаю, вам, газетчикам, всякое лыко в строку. Вы и чих соседской кошки с тихоокеанским ураганом в два счёта свяжете, лишь бы статейку настрочить. Но я-то…

Вера прервала меня довольно бесцеремонно: приложив ладошку к моим губам. Ладошка была замечательная, тёплая, мягкая — такие только целовать.

Я и поцеловал, а что? Сама спровоцировала.

Она покачала головой, не то укоризненно, не то снисходительно. А потом запустила другую руку в тесный карман бриджиков, что-то оттуда выудила и бросила на столик. Звук раздался, будто от игральных костей. Вера отняла ладошку от моего рта и сказала:

— А это как прокомментируете, Родион?

Я скосил глаза. На столике и впрямь лежали кости. Только не игральные. Да и не вполне кости. Это были зубы. Четыре великолепных упыриных клыка.

— Дьявольщина! — помимо воли сорвалось с языка.

Сказать, что Вера меня ошеломила, значит не сказать ничего. Кровососы, с которыми я имел дело, никогда не оставляли после себя ни скелета, ни волос, ни клыков. Попав на солнце, они мгновенно сгорали дотла. Получив заряд картечи или пулю, будучи проткнуты клинком или растерзаны зубами Мурки, они целиком превращались в густое облако смрадного горячего пара. Да иногда оставался ком мокрой одежды.

Клыки же значили одно. «Верховного». Патриарха или матриарха. О, эти твари и появляются-то иначе, чем рядовые упыри. Никаких укусов, никаких заражений через шприцы и переливания крови. Для того чтобы сделаться патриархом, соискателю следует убить одного из «офицеров» и съесть его сердце и печень. А также, простите за неаппетитные подробности, половые железы. Хотя бы по кусочку. После чего вырвать клыки и предъявить Конклаву Ночи. Если Конклав решит принять неофита в свои ряды, клыки оставят ему. К нему же переходит имя и титул погибшего кровососа, а также право владения крепостными «низшими». Если же нет — смерть. Медленная, мучительная. Упыри в заплечных делах обладают многотысячелетним опытом. И любят пытки беспредельно. Ведь там льётся кровь.

— Где ты взяла это? — спросил я.

— Думала, ты сообразительней. — Она тоже решила перейти на «ты». — У Славика, разумеется. — Взглянув на моё непонимающее лицо, уточнила: — Ну, у мужа. У полковника Рыкова.

И тут меня скрутил приступ смеха. Конечно, это было нервное, но удержаться я не мог. Полковник Рыков, человек, который едва ли не за ручку привёл меня в ряды профессиональных охотников, раскрыл передо мной тонкости истребления кровососов и поведал мне базовые знания о нежити, — не был человеком! Он был патриархом! Реальным оборотнем в погонах. Как тут не заржать? Отсмеявшись, я поинтересовался:

— Ну а от меня-то чего тебе нужно? Хранит твой Славик какие-то зубки, и что? Может, это палеонтологическая находка. Клыки древней акулы или саблезубого тигра. Желаешь получить объяснения, спрашивай у него.

— Не прикидывайся кретином, Родион. И не держи за дуру меня. Я хочу, чтоб ты его прикончил.

— Кого? — вздрогнул я.

— Рыкова. Убей Рыкова, Раскольников.

— Просто Раскольник, без «ов», — механически поправил я. — А зачем, Верочка? Он хороший дядька. Служака отличный. Солнца не боится. По-моему, ты фантазируешь.

— Он высший. Скажешь, тебе неизвестно, кто они такие? Я с самым правдивым видом помотал головой. Вера хмыкнула и заговорила: