Венец рабов - Дэвид Вебер

- Опять же генетика. - Он бросил быстрый взгляд на семью Имбеси, боясь, что может их оскорбить. Одной из характерных черт эревонской культуры - в действительности той, которую высоко ценил сам Виктор - была её агрессивная эгалитарность. Этот аспект культуры был незаметен большинству иномирян, видевших только крайне стратифицированный характер властных структур Эревона. Однако структура и занимающие в ней позиции люди было далеко не одно и то же. Да, для эревонцев было малоприемлемым то, что большинство людей назвало бы "подлинной демократией". Однако даже ещё менее приемлемым для них было представление, что любой индивидуум не мог стремиться занять положение, которого был достоин по своим способностям. Для правящих семейств Эревона было обычным ассимилировать многообещающую молодёжь, невзирая на её классовое или генетическое происхождение. По сути дела, одним из наихудших намёков, которые могли быть сделаны в адрес известного и влиятельного семейства, было обвинение в чрезмерной переборчивости в брачных отношениях - что они, по грубоватому эревонскому выражению, "барахтаются промеж собой".

Однако факт есть факт и Виктор не думал, что кто-то из Имбеси - особенно Вальтер - мог быть полностью ослеплён традицией.

- Полагаю, вы не вполне осознаёте, насколько большое преимущество иметь в бою, особенно рукопашном, на своей стороне людей с геномом лейтенанта Палэйн и её команды громил-амазонок. Особенно Палэйн.

Наоми скривилась.

- Баба-штангистка, - пробурчала она.

Справиться с раздражением стоило Виктору некоторых усилий. Оставляя в стороне его личные чувства к лейтенанту Палэйн, которые его всё еще смущали и заставляли колебаться, ехидство Наоми было особенно раздражающим потому, что Виктор знал, что в нём не было ничего личного в смысле ревности к нему. Просто укоренившееся у Наоми чувство соперничества по отношению к другим женщинам.

- Это как минимум, - практически резко произнёс он. - Само по себе физическое превосходство не обязательно много значит. На самом деле, оно может быть помехой, поскольку ведёт к самонадеянности. Я однажды… - он покачал головой. - Неважно. Просто поверьте на слово… или не верьте, дело ваше. Палэйн не смогла бы пройти путь от Ндебеле до своего теперешнего положения только за счёт мускулов. Она умна, дисциплинирована и прекрасно обучена. И хоть я и считаю, что Флот Лиги непомерно переоценён - они уже столетиями не сталкивались в бою с настоящим противником - морская пехота Лиги совсем другое дело. Учитывая количество конфликтов, для подавления которых их постоянно используют, у них скорее всего по меньшей мере столько же боевого опыта - во всяком случае, у их лучших подразделений - как и у морпехов Республики или манти. Так что, когда дойдёт до дела, я смело поставлю деньги на неё.

Пока Виктор произносил свою маленькую проповедь, Вальтер Имбеси внимательно изучал его. Теперь он пожал плечами и положил руки на подлокотники.

- А я ставлю свои деньги на вас. У меня есть сомнения, однако… Я уже давно научился не дёргаться, приняв решение. Хорошо, Виктор, поступим по-вашему. И что теперь?

Виктор взглянул на часы.

- А теперь, я бы сказал, самое время мне и моей команде приготовиться к драке.

- Что вы планируете делать?

- Вы когда-нибудь видели голозаписи довольно жестокого земного состязания под названием "коррида"? Или его варианта, который всё еще практикуется в секторе Нуэва Уахака Лиги, но с использованием местных животных?

Глаза Вальтера расширились.

- Я видел состязания на Нуэва Уахаке, о которых вы говорите, хотя только в записи. Если можно назвать эту кровавую бойню "состязаниями".

- Не могу сказать, что и сам их одобряю, - согласился Виктор. - Однако это подходящая аналогия. Я рассчитываю на то, что Танди - лейтенант Палэйн - нанесёт последний удар шпагой. Однако перед тем животное должно быть обескровлено и вымотано.

- Виктор, я не могу снабдить вас оружием, - предупредил Имбеси. - Не могу, не раскрывая свою роль в ваших планах - что для меня непозволительно. Я и так настолько далеко зашёл, что едва оставил себе возможность "правдоподобного отрицания".

- Я вас и не прошу, - мягко ответил Виктор. Он расстегнул свой широкий пояс и взял в ладонь нечто упрятанное в декоративной пряжке. - Для начала мне будет достаточно этого.

Наоми уставилась на предмет.

- Я никогда не слыхала о карманном пульсере, из которого можно попасть дальше, чем на несколько метров. Надеюсь…

- Несколько метров более чем достаточно. И это не пульсер. Через сканеры систем безопасности станции невозможно пронести никакой пульсер, как бы мал он ни был. Это нелетальное парализующее устройство, источника энергии у него нет, и вас шокирует цена, которую пришлось заплатить, чтобы сделать его невидимым для сканеров.

- Но как…

Вальтер почти хмурился.

- Я, конечно же, надеюсь, что оно нелетально. Если и вы начнёте убивать охранников, то когда всё закончится, вас будет невозможно отделить от плохих парней, - он посмотрел на четырёх мужчин, небрежно подпирающих противоположную стену. - Особенно учитывая, из кого состоит ваша боевая группа. Мы на Эревоне хладнокровны, но всё-таки не настолько.

Одним из этой четвёрки был Дональд Экс. Мощно сложённый бывший раб слегка улыбнулся Имбеси.

- Не стоит беспокоиться. Виктор немного повзрослел с того раза, когда мы впервые с ним встретились. Уверен, что он не сорвётся так, как это сделал на… Ладно. Давайте на это по крайней мере надеяться.

Имбеси вздохнул.

- Чёрт бы побрал этого Высокого Хребта. Чёрт бы побрал его, его детей и детей его детей. Чтоб им…

Когда они вышли, в коридоре, улыбка Дональда стала шире.

- Не знал, что эревонцы мастера ругаться.

- Эревонцы действительно не мастера ругаться, - отозвался торопливо шагающий Виктор. - Просто они сильно обижены, а они не тот народ, что легко относится к обидам.

- Ураааа!! Так держать, принцесса!

Лейтенант Григгс вздрогнул от пронзительного женского визга. Голос принцессы Руфи он обычно считал приятным, но когда она была настолько возбуждена…

Нет, наверное всё же не настолько возбуждена. Он заметил, что она сохранила достаточно самоконтроля, чтобы назвать Берри Зилвицкую "принцессой", когда та снова ухитрилась сорвать джекпот. Конечно, с высоты положения человека, родившегося и выросшего в королевской семье Мантикоры, сумма денег в этом "джекпоте" едва ли казалась завораживающей.

В действительности даже Берри не выглядела завороженной. Нечего и говорить, что она улыбалась во весь рот, однако Ахмеду казалось, что это скорее относилось к удовольствию от самой игры, а не к несдержанной радости от нежданного богатства. Григгс не думал, что за относительно короткое время знакомства постиг все глубины характера Берри. Однако одно ему уже было ясно - Берри Зилвицкая, казалось, просто не придавала значения всем тем маленьким триумфам, которыми столь многие люди мерили свои жизни. Она казалась намного более зрелой, чем можно было бы ожидать от человека её семнадцати стандартных лет.