Проект 'Цербер' - Искандер Лин

в течение трёх дней подряд. Снова стали нужны солдаты для прочёсывания тайги. В эти осенние дни полк покинули «дембели», и начали прибывать новобранцы. Теперь уже эти парни должны были взять на себя всю внутреннюю службу в части, пока более опытные бойцы уходили на опасные задания. Путилов с товарищами стали считаться «повидавшими службу» с того самого боя у железнодорожной станции. Смена призывов в казарме никак этих парней не коснулась. Дедовщина, начавшая слабо проявляться в дни затишья, исчезла тут же, как стало понятно, что ничего не закончено и бои продолжатся. Олег, Довгаль, Семён, Жора и Ватруха ещё больше сплотились, потому что каждый понимал, что с такой службы домой можно и не вернуться. Каждый хотел иметь верного товарища рядом.

Спустя месяц после боя у станции командование под руководством Министерства Государственной Безопасности спланировало операцию по выявлению и уничтожению предводителей местного восстания, но всё никак не могло дождаться подходящего момента. И вотмомент настал – трёхдневные налёты на караулы стали своеобразным взмахом сигнального флажка. Весь полк был поднят по тревоге и переброшен в один из самых глухих районов тайги – вотчину «лесной дивизии». Роту, в которой служил Путилов, разбили на несколько групп. Каждой группой командовал один из прикомандированных накануне, непонятно откуда взявшихся сержантов. Капитан Петренко предупредил солдат перед выходом, что они должны во всём слушаться этих чужаков, исполнять все их приказы, что от этого зависит успех операции. Взводом Олега командовал сержант Сидорченков. Молодой человек ничем по внешнему виду не отличался от тех сержантов, что Путилову доводилось видеть. Только был он более собранным, подтянутым, серьёзным, чем виденные прежде. Небрежность в деталях облика и ухарство старослужащего в этом человеке казались какими-то слишком выверенными, аккуратными, декоративными. Возраст сержанта определить было сложно, но больше чем на тридцать тот явно не тянул. Сидорченков представился Иваном и напомнил бойцам, что на время рейда по тайге они переходят под его руководство.

Грузовик, в котором ехала группа Сидорченкова, долго пробирался по еле видной грунтовке вглубь леса. Дул холодный ветер и солдатам очень не хотелось, чтобы машина останавливалась. Ведь когда это произойдёт, поступит команда: «Выгрузиться», и им придётся покинуть тёплое насиженное место, выбраться из-под уютного брезента, накрывающего кузов и спрыгнуть в мокрую траву. А потом начнётся долгий день блужданий по тайге с высокими шансами наступить ногой в ловушку или попасть всем взводом в засаду.

Но вот этот момент всё же настал. После высадки из грузовика Сидорченков построил взвод. «Идём в деревню к местным. Трое – со мной», – он показал пальцем на Олега, Семёна и Жору. – «Остальные останутся на окраине у первых домов. Двое занимают позицию тут вместе с водителем, охранять машину. Путилов первым несёт ящик, а вы, – он кивнул Жоре и Семёну, – его будете сменять по дороге».

Продираться сквозь осенние заросли оказалось чуть проще, чем ходить по ним летом: комары и мошки уже почти не летали. Кирзовые сапоги спасали ноги от промокания: желтеющая трава и пружинистый сероватый мох были насыщены водой после утреннего ливня. Приятный запах хвои сопровождал взвод на протяжении всего пути до забытого Богом населённого пункта, о котором солдаты раньше не слышали. Деревянный ящик, который выпало нести Олегу не был особо тяжёлым или большим, но он был жутко неудобным для переноса. В ящике лежало два десятка банок сгущёнки и какие-то медикаменты.

Минут через сорок за деревьями стали мелькать крыши приземистых хаток, построенных на местный манер. Деревянные, тёмно-серые чернеющие срубы оказались той самой деревней, которая нужна была Сидорченкову. От взвода отделились четыре человека и пошли вглубь поселения, направляясь к одному из домов. Сержант уверенно шёл к избе, около которой был вкопан деревянный столб с искусной резьбой на поверхности. Теперь Жора нёс ящик, а Олег и Семён шли за ним, оглядываясь. На улице никого не было. Всё население дремучей деревеньки попряталось по избам. «Да и людей-то здесь немного, видать», – Олег насчитал всего четырнадцать домов. Кроме звуков шагов военнослужащих, не было слышно ничего. Ни птиц, ни комаров, ни ветра. Будто бы в этом месте не могло быть ничего живого. Сквозь маленькие окна хаток на улицу выглядывала лишь тьма, на мокрой земле отсутствовали следы, казалось, что люди давно забросили эту деревню. Серые срубы стояли двумя неровными кольцами, а дом, к которому шёл сержант находился почти в самом центре поселения. Олег вдруг поймал себя на мысли, что эти грубо отёсанные крыши похожи на огромные широкие зубы какого-то гигантского существа. «Идём в самый центр чьей-то пасти. Как блохи, продравшиеся сквозь шерсть, которой был лес, подобрались почти к самой глотке!» – от этой мысли Путилов почувствовал сильное сердцебиение, ему стало не хватать воздуха, а на спине выступил холодный пот.

– Всё нормально? – спросил Семён, заметивший оторопь друга.

– Да, – ответил Олег. Внезапно нахлынувшее чувство паники ослабело и совсем исчезло.

– Мы почти пришли, – негромко произнёс Сидорченков. – Я захожу, вы вместе со мной, но внутри рассредоточьтесь по комнате и поглядывайте в окна. Рывцов, отвечаешь за наш тыл!

– Есть, – глухо отозвались солдаты.

За порогом широкой входной двери оказался маленький тамбур с проходом в кладовую. После тамбура располагалось жилое пространство в виде большого помещения с запертой дверью в маленькую комнатку. Помещение освещалось керосиновыми лампами и самодельными свечами. Внутреннее убранство было скудным на мебель. Олегу показалось, что он заглянул в хату крестьянина минувших веков: деревянная посуда, сундуки, плетёнки, лавки. Стены были увешаны какими-то запасами трав, сушёными грибами, вяленой рыбой. В углу избы стояла обмазанная глиной печка, трубу на крыше и серый дым, вылетавший из неё, Путилов заметил ещё на подходе. Хозяевами дома были мужчина и женщина. Оба из местного населения, с широкими скулами и суженными глазами. Чёрные волосы у обоих были заплетены в косы. На вид обоим около сорока лет. К печке жался испуганный маленький мальчик, на лавке около стены сидели две девочки-подростка и что-то вязали из толстых тёмных шерстяных нитей, боязливо поглядывая на вошедших. В избе висел прелый запах отвара, дыма и чего-то ещё, что Олег не мог описать словами.

Сержант обратился к хозяину дома:

– Здравствуй, Унсоох. Зашёл к тебе, как договаривались.

– Здравствуй, Иван, – Олег почти не заметил местного акцента в речи говорившего: произношение было чистым. – Я всё подготовил.

– Как договаривались? – Сидорченков махнул рукой Жоре, чтобы тот отнёс ящик