Искусство войны - Ирина Оловянная

На дне пещеры было светло от множества горящих фонарей. Вот это да! Известняк же белый, это всякому известно. Но пещера оказалась золотистой. В постоянно перемещающихся тенях и лучах света я никак не мог понять, существуют ли на самом деле все эти оттенки и переливы желтого цвета или мне кажется.

Ребята благоговейно молчали.

– Здесь стены можно потрогать, – заметил сержант, – только оставайтесь в этой камере.

Минут через десять всех отпустило – и мы начали переговариваться вполголоса.

– Ну, разберитесь, в каком порядке мы пойдем, – велел Меленьяно. – Энрик, ты идешь последний, и все время будь со мной на связи. Слишком уж нас много.

Забавно, я много раз слышал: сержант почему-то всех называет по фамилии, хотя в нашем лагере это не принято. А меня еще ни разу не окликнул «Галларате». Наверное, ему неуютно. Не может же он руководить своим главкомом. Меня это устраивает. Не люблю, когда на меня пялятся.

Гвидо сообщил всем порядок следования. Начальник штаба постарался сделать так, чтобы ребята, чьему благоразумию он особенно доверяет, разбавляли тех, кто может некстати расшалиться. Слово постараются сдержать все, но слишком хрупкая вещь может быть разбита и случайно. Потом он напомнил моим лейтенантам, что они отвечают за своих ребят… Решение своего начальника штаба я одобрил, хотя поболтать с друзьями мне теперь до самого привала не удастся. Ладно, потерпим.

Строй нашей армии зазмеился в узкий проход вслед за сержантом. Мы прошли не меньше километра вниз по довольно однообразному коридору. Стены его были покрыты желтыми натеками разных оттенков, гладкими и приятными на ощупь, по ним стекала вода. Кое-где с потолка свисали сталактиты, капли воды с них падали на растущие снизу, как и положено, сталагмиты. Целого сталагната я пока ни одного не увидел.

Наконец коридор кончился, и мы оказались в огромном зале. До потолка луч света моего фонаря достал, только когда я включил его на полную мощность. Высота не меньше ста метров. Боковая поверхность зала была похожа на стены только что покинутого нами коридора, зато в центре разлилось небольшое озеро. Я подошел поближе и ахнул: ярко-оранжевые берега обрамляли нежно-голубое зеркало воды.

– По краю натеки серы, – пояснил сержант, – а дно и стенки совершенно белые. Поэтому такой контраст.

Сера кристаллизовалась сростками, похожими на оранжевые мохнатые щупальца, изогнутые и пересекающиеся между собой.

– Трогать нельзя, – предупредил Меленьяно, – всё очень хрупкое.

Дав нам вдоволь налюбоваться прекрасным зрелищем – самой прозрачной водой на Этне (пить нельзя, слишком много известняка), сержант повел нас на другой берег озера. Под ногами у нас была ровная, отполированная водой поверхность, поэтому наш руководитель заботился, чтобы никто не поскользнулся и не упал. Заботили его не мы, а хрупкие кристаллы, которые могли бы пострадать от чьих-нибудь ботинок.

На другом берегу начинались несколько узких тоннелей. Сержант выбрал один из них, и мы пошли дальше. Я взглянул на часы: мы провели у озера около часа, а мне показалось, что не больше десяти минут. Ребята почти все время молчали. Создавалось впечатление, что единственное слово, которое мы знаем, «смотри» с восклицательным знаком, намертво приросшим к последней букве.

Через каждые пять минут я слышал в наушнике голос Меленьяно: «Энрик, ты не потерялся?» – «Нет», – отвечал я. Внезапно шедший передо мной парень остановился. Я связался с сержантом, он меня успокоил и на общем канале напомнил о нашем обещании беречь пещеру. «Здесь дальше еще одно озеро, от края до края, обходить его придется по кромке, прижимаясь к стене. Веревка протянута, так что не упадете. И не вздумайте портить воду!»

Вода в этом разливе была такого же нежно-голубого цвета, но полюбоваться его не получилось: всю дорогу пришлось прижиматься носом к стене.

Дальше тоннель слегка расширялся. «Сейчас будут кристаллы селенитов». – «Селениты!» – ахнул кто-то. «Селенит, – с легким презрением в голосе пояснил сержант, – это модификация гипса. А тот, кто назвал так драгоценные камни, ничего не понимал в геологии».

Настоящие селениты оказались бесцветными длинными кристаллами, выдавленными из щелей в породе. Тонкие иголочки составляли сросток, похожий на заснеженный куст, – я видел такие на Селено. И вовремя прикусил язык (буквально), чтобы не проговориться, – никто не должен знать, что я вообще там был.

Меленьяно стоял на страже рядом с селенитовым кустом и заботился, чтобы все обходили его не меньше чем в полуметре. Потрогать хочется, но нельзя, сразу видно, что все это очень хрупкое. Стараясь не дышать, я медленно прошел мимо каменного растения. Сержант облегченно вздохнул и двинулся вперед, чтобы занять свое место в голове колонны.

Через час ходьбы по то сужающемуся, то расширяющемуся, то раздваивающемуся (сержант все время выбирал более широкий ход) коридору, вдоль стен которого сплошь росли сталактиты и сталагмиты самых разных форм и всех оттенков белого и светло-желтого цвета, мы пришли в довольно большой, а главное, сухой зал с песчаным полом. Чуть в стороне журчала вода в роднике.

– Здесь мы встанем на ночь, – сказал сержант, – палатки ставить не нужно, над нами не капает, – пошутил он. – Воду будем брать вон в том роднике, – он осветил фонарем небольшой бассейн с чистой водой. – Из зала ни шагу. Ясно?

Мы согласно покивали.

– Сегодня мы ничего не попортили. Я надеюсь, и завтра будет так же, – добавил Меленьяно.

Обрамление бассейна с водой было уже привычного бледно-желтого цвета, а вот вода казалась ярко-синей, как селениты. Не те, что разновидность гипса, а те, которые названы неправильно. Стараясь не задевать берега, я набрал воды в чистую пластиковую кружку – совершенно прозрачная.

Я пофланировал по разбитому нами лагерю, стараясь хоть немного поболтать с каждым своим солдатом. Нет, кажется, еще никто не пожалел, что пришел сюда.

Поэкспериментировав немного с громким, многократным эхо, все начали разговаривать вполголоса. На многих пещера действовала угнетающе – темнота, и над нами сейчас миллионы тонн камня.

Интересно, бывалые спелеологи тоже так молчаливы по вечерам перед ночлегом? Или болтают между собой так же непринужденно, как мы в лесу?

Только Тони, для которого, как известно, нет ничего святого, решил, что попал в рай, потому что здесь было очень много ребят, которых он мог безнаказанно мучить вопросами про «Ночной бой». И он занимался этим кошмарным делом, пока кто-то не треснул его по шее, а Алекс не подтвердил, что так ему и надо. Тони надулся и ушел от старшего брата под защиту Роберто, который уж точно не даст мелкому по шее.