Отец городов русских. Настоящая столица Древней Руси. - Андрей Буровский

То ли Владимир Мономах признавал логику лествицы, то ли очень уж не хотелось ему войны с близким родственником, но он уступил Олегу Чернигов, а сам перешел в Переяславль.

Но это — все только войны за киевский, за верховный престол. Одновременно на Волыни шла война между сыновьями Ростислава и Давыдом Игоревичем. В конце концов Давыд захватил и удержал Владимир-Волынский, а в остальных городах Червонной Руси засели Ростилавичи и точили оружие, выжидали удобного момента.

На северо-западе Всеслав Полоцкий тоже теснил Ярославичей.

В общем — сплошной мрак, междоусобица на междоусобице, по всей Руси полыхало.

Тут-то мудрый Владимир Мономах и предложил всем князьям собраться на съезд, договориться по-хорошему. Стрелку забили в 1097 году, местом для княжеского толковища выбрали город Любеч.

Приехали: Святополк Изяславич, Владимир Всеволодович, Давыд и Олег Святославичи, Давыд Игоревич и Василько Ростиславич.

Князья долго сокрушались и рвали на себе рубашки, что вот, воюют они между собой, а земля от этого оскудевает, и раздорами князей пользуются для своих набегов половцы.

После чего князьями было договорено: «Есть всего один способ блюсти землю Русскую. Кождо да держитъ Отчину свою» [9. С. 467]. Формулу эту, по многим данным, предложил боярин Ратибор, но все князья с нею легко согласились.

Тут надо сразу отметить — эту формулу упоминают далеко не во всех учебных пособиях и популярных книгах по истории. В учебнике 1980 года ее вообще нет. Отмечается только, что князья «пытались прекратить усобицы», но «прекратить феодальные усобицы не удалось» [132. С. 43].

А даже если она и упоминается, то не полностью. Первая половина фразы удивительным образом исчезает из всех книг, доступных массовому читателю [2. С. 62; 133. С. 131].

Видимо, авторам популярных книг слишком важно показать, какие князья были плохие, сварливые и как воевали друг с другом. А показать, что князья тоже хотели мира и согласия, не хотят.

Теоретически князья обо всем договорились — согласились прекратить междоусобицы, но порешили, что каждый должен оставаться в своем уделе…

Но, как всегда, теория отступила перед практикой: в 1113 году умер киевский князь Святополк Изяславич. Киевляне его не любили, как человека несправедливого, корыстного и жадного. Князь опирался на ростовщиков, угнетал киевлян, приблизил к себе еврейских торговцев.

Восстать? Указать князю, что «путь перед ним из Киева чист»? Нет, Киев — это вам никак не Новгород. Киевляне восстали… уже после смерти Святополка. Восстали своеобразно: разграбили двор тысяцкого Путяты, за излишнюю близость к Святополку, и устроили еврейский погром.

По одной версии, киевляне ударили в вечевые колокола и, пока одни грабили еврейские дома, занялись делом несколько более полезным: позвали на княжение популярного Владимира Мономаха.

По другой версии, Владимира позвали «лучшие мужи» из киевлян, в обход веча.

По третьей версии, Владимир Мономах пришел сам.

По четвертой, его позвали избиваемые евреи, просили защитить и прекратить безобразие.

Что здесь правда — до конца трудно разобраться, но вот что факт — Владимир Мономах в Киев вошел. Он подавил бунт, прекратил погром и стал великим князем Киевским — в обход старшинства.

Так решения Любечского съезда оказались нарушены всего через 16 лет после его созыва. И нарушил их не кто иной, как инициатор съезда.

Мономах оказался прекрасным князем. Железной рукой он навел порядок среди князей. На Новгородскую землю его власть фактически не распространялась, но все остальные земли он сумел объединить. Авторитет Владимира Мономаха был громаден, его слушались почти все. А редких ослушников Мономах карал быстро и жестоко. Объединив Русь, Мономах нанес несколько поражений половцам, набеги на Русь прекратились. После этого авторитет Владимира Мономаха взлетел на еще большую высоту.

После Владимира Мономаха великим князем стал его сын, Мстислав Великий. Кое-кто из князей решил, что раз Мономах умер, можно и побезобразничать. Напрасно! Железной рукою (весь в отца!) Мстислав изгнал из Полоцка Всеславичей. При нем ослабели и черниговские Святославичи: Муромо-Рязанская земля выделилась из Черниговской, стала отдельным самостоятельным княжеством.

Русь прожила как единое государство до смерти Мстислава в 1132 году…

После его смерти распри начались уже между потомками самого Мономаха. Ольговичи тут же воспользовались этим, и сразу после смерти Мстислава Владимировича в 1132 году «Древнерусское государство окончательно расчленилось» [132. С. 131].

Поэтому время наступления феодальной раздробленности на Руси разные ученые называют разное: то со смерти конунга Ярицлейва (Ярослава Мудрого) в 1054-м, то с Любечского съезда 1097 года, то с 1132 года.

Уже в XIX веке историки совершенно справедливо говорили, что причина раздробленности — вовсе не вражда и не властолюбие князей. Просто каждая земля стала сильнее и меньше нуждалась в остальных.

«Как ни парадоксально, политическая слабость Руси в этот период явилась частично результатом ее экономического и культурного развития», — писал уже Г. В. Вернадский [35. С. 238].

Полнее всего эта идея выражена все в том же школьном учебнике, выдержавшем чуть ли не 20 переизданий в 1960-1980-е годы: «Основными причинами образования самостоятельных феодальных княжеств Древней Руси являлись: натуральный характер хозяйства и слабость экономических связей между различными частями страны; дальнейшее развитие крупного феодального землевладения; обострение классовой борьбы… создание аппарата принуждения в каждом крупном феодальном владении; рост и укрепление городов, превратившихся в политические и культурные центры больших феодальных владений. Шел закономерный процесс экономического усиления, а вместе с этим и политического обособления отдельных княжеств и земель Киевской Руси» [132. С. 51].

Если убрать откровенную идеологию насчет классовой борьбы — картина получается очень последовательная и четкая. Феодальная раздробленность выступает как «историческая необходимость», к которой распри князей имеют косвенное отношение. Все логично… Да только вот беда: эта логика не имеет прямого отношения к действительности. Потому что «феодальная раздробленность» Руси и вообще любого государства мира — не более чем исторический миф. Миф, придуманный историками.

Во-первых, она не феодальная.

Во-вторых, она не раздробленность.

А в-третьих, ее никогда не было.

Феодальной раздробленности никогда не было потому, что никогда не было самой феодальной формации. Феодальную эпоху в истории придумал Карл Маркс в середине XIX века. У него все получается логично: после рабовладельческого строя начинается феодальный и продолжается аж до капиталистического.

«В Зап. Европе Ф. С. просуществовал со времени падения Зап. Римской империи (5 в.) и вплоть до буржуазных революций в Англии (17 в.) и во Франции (18 в.); в России — примерно с 9 в. до крестьянской реформы 1861… в Средней Азии — с 7–8 вв. вплоть до победы пролетарской революции в России (1917); в Китае Ф. сложился в эпоху династии Хань (206 до н. э. — 220 н. э.) и просуществовал св. 2 тысяч лет, вплоть до 20 в. С теми или иными особенностями Ф. С. существовал почти во всех странах» [134. С. 609].

Мою книгу прочитают десятки тысяч людей, которых учили примерно вот этому вот… написанному выше. Наверное, это очень непросто и неприятно понять: что учили тебя чепухе. Но давайте попробуем разобраться.

Название феодальному строю дали по феодальной системе землевладения; долгое время никому и в голову не приходило, что это вообще-то какая-то особая эпоха в истории.

Феодальную систему ввел майордом — то есть всесильный, сильнее королей, управитель Франкского королевства Карл Мартелл: необходимо было создать боеспособную армию против арабов.

Карл Мартелл стал раздавать государственные земли с условием, что всякий получивший землю должен был выставлять определенное число воинов и служить определенное время.

Больше земли — больше и армия.

Крупные владельцы земель тоже стали раздавать свои земли с условием нести за них службу.

Система оказалась удачной: в октябре 732 года под городом Пуатье Карл Мартелл окружил и уничтожил войско мусульман, вторгшихся из Испании, остановив мусульманские завоевания в Европе. Большинство ученых полагают, что в этом сказалось преимущество нового вида вооруженных сил: рыцарской конницы.

Есть, правда, и другие мнения: с точки зрения некоторых историков, кроме организации войска большое значение имел его дух. Останавливая атаку мусульман, «франки «стояли как неподвижная скала», «как ледяной пояс». К тому же «уверенность придавало им сознание своего превосходства перед Арабами в силах физических» [135. С. 59]. В общем, есть у европейцев такое народное поверье: будто они физически сильнее мусульман… Случается и с умными людьми.