i c2ab19a2c5d6e8bb - Unknown

   – Эй, Рэд! Сколько нам еще топать? – простонал Гамлет. – Ноги отваливаются.

   – Если Хромой не ошибся, завтра пополудни будем у Границы. А там и Петрозаводск рядом, – ответил Антон, подго тавливая место для сна. – Коть, ты первый дежуришь. Через два часа разбудишь меня.

   – Антох, спишь?

   – Нет. Не могу уснуть, – ответил Рэд, не поворачиваясь.

   – А этот вон, смотри, только лег, как сразу отрубился. А еще говорят, что здоровый сон – признак чистой совести. Забавно.

   – Если ты и дальше будешь трещать, я точно подремать не смогу, – с раздражением процедил Антон.

   – Злой ты, Рэд… – проворчал Котя.

   Впрочем, долго сохранять тишину он не смог.

   – Тох…

   – Да что тебе еще?! – Рэд повернулся и злобно посмотрел на него.

   – Ничего… Просто, мы ведь… Глупо конечно, но… Мы ведь завтра можем умереть?

   – Если ты не дашь мне поспать, с тобой это произойдет уже сегодня.

   – Прости… Просто тогда можно считать, что я выполнил обещание.

   Ант он приподнялся на локтях и посмотрел на Костю.

   – Какое?

   – Тох, знаешь… кхм… Наташка очень тебя любила и…

   Он не успел закончить – резкий удар под дых заставил его закашляться.

   – Не смей, *censored*! – прорычал Рэд.

   – Ну что же ты, Антоха… – прохрипел Котя, сплёвывая на землю. Затем он резко распрямился и зашипел: – Ну, бей же! Бей! Договорить только дай, придурок бешеный, не могу я больше молчать!

   С долгим, шипящим выдохом Рэд все-таки опустил кулаки. Успокаиваясь, встряхнулся, подобно собаке после купания, и уставился на костер.

   – Говори.

   – Я тебя понимаю, Тох, – несмело начал Котя. – Ну, насколько вообще возможно понять. С твоей стороны я выгляжу последней тварью и предателем, ведь кому как не мне знать, кем она была для тебя.

   – Это я и без тебя знаю, – отрезал Рэд.

   – Не перебивай! – вскинулся было Котя, но осел под тяжелым взглядом Антона. – Не перебивай , пожалуйста, иначе я просто не смогу закончить…

   Он немного помолчал, ворочая веточкой костер. Угли отзывались на подобную ласку успокаивающим потрескиванием. В воздух начали подниматься лохмотья тлеющего пепла, в некоем подобии танца разнося крохотные искорки света по округе.

   – Она безумно тебя любила. Настолько сильно, что не нашла в себе сил признаться тебе в том, что попала под «Молчун». И тогда она пришла ко мне. Ната знала, ты мне как брат, и я готов на все ради тебя. Как оказалось, ради тебя я готов даже на предательство, – Котя судорожно сглотнул, ожидая новую порцию гнева.

   Ее не последовало.

   – Она уговорила меня… да что уж тут! Мы вместе это придумали. Будто она ушла ко мне, в мое поселение. Зная тебя, мы решили – ты не последуешь за ней, если поймешь, что все это ее твердое решение… Ты всегда уважал ее право делать выбор. Ту записку… Как она плакала, Антош, когда ее писала. Пожалуй, это бы л последний раз, когда она испытывала такие сильные эмоции… Мы ушли. И вскоре она исчезла, как и все инфицированные. Я никогда не забуду тот пустой взгляд серых глаз, тусклую тень улыбки и слово, с которым она ушла…

   – Какое слово? – голос Антона сорвался. От подступившего к горлу кома стало трудно дышать.

   – «Антон», – прошептал Котя.

   Наступившую звенящую тишину разбавлял лишь треск костра и свистящий храп спящего вора. «Наташенька, звездочка моя…»

   – Ну, зачем вы так со мной поступили?!! Нет, не вы! Ты! Ты должен был прийти ко мне!!!

   – Вы чего там разорались, бабоньки? – Гамлет, кряхтя, повернулся к огню. – Из-за какой-то дохлой телки такой сон не дали досмотреть! Эх, я там так одну!

   Счастливо улыбаясь во весь щербатый рот, он недвусмысленным жестом показал, что именно делал в своем сне. Антон начал подниматься на ноги, угрожающе рыча:

    ;– Рот свой закрой, мразь! Эта, как ты посмел выразиться, «телка» твою шкуру спасла! Или ты думал, что те раны от побоев сами собой зашились?!

   Гамлет в нерешительности замер.

   – Каких побоев?..

   – А тех самых, когда тебя поймали. Не помнишь уже? Хорошо тебя тогда приложили. Надо б повторить для профилактики.

   Взгляд вора потух, лишь в уголках глаз плясали отблески от костра.

   – Он убил тех детей!!!

   – Ублюдок!!!

   – Порвать его!

   – Они защищают убийцу!

   До сего момента державшие его охранники испуганно шарахаются в стороны от наседающей толпы. Его избитое, измученное тело падает на холодную землю. Нет сил подняться. Нет сил дышать. Даже харкать кровью больше нет сил. Разъяренная толпа все ближе. Вот и первый удар. Боли уже почти нет. Почти. Ее далекий отголосок трогает помутненный разум. Тьма… А потом – голос. Тихий, ласковый. Нежные прикосновения теплых рук.

   – Ну, потерпи еще чуть-чуть, я почти закончила.

   Тусклые блики керосиновой лампы режут глаза. Ничего не видно. Только тонкий женский силуэт, обрамленный ярким белым светом. Ангел.

   – Ната, ты хоть понимаешь…

   – Я понимаю больше вашего. Может, он и не виноват вовсе, а его отдали толпе на линчевание. Мы же люди, не звери…

   «Ой ли, ангел, ой ли…»

   Тьма…

   Не обращая внимания на пышущего яростью Рэда, Гамлет вновь лег на лежанку и повернулся к костру спиной.

   – Не понимаю, о чем ты. Спите. Завтра тяжелый день…

   – *censored*.

   Когда спутники утихомирились, вор незаметно задрал рукав правой руки. На плече, рядом с застарелым рваным шрамом, обрамленным мелкими белыми точками шва, разрасталось отвратительное серое пятно. Кожа руки уже покрылась крохотными зудящими язвочками. «Так быстро растет… – с тихим вздохом мужчина опустил рукав. – Хочется верить, что Шар – не просто бредни. Тогда еще есть шанс… Наташа, значит…»

  * * *

   Трое мужчин застыли в нерешительности, силясь рассмотреть явившиеся им препятствие. Тоненький лучик света диодного фонаря как-то неестественно обрывался в паре метров от них, утопая в кромешной тьме. Стена застывшего снегопада. Стоп-кадр из фильма ужасов, по глупой ошибке названного их жизнью.

   – Так это и есть Граница? – ошеломленно пробормотал Котя.

   Будто загипнотизированные, его спутники наблюдали, как парень снимает перчатку и тянет руку к этому неживому чуду. От прикосновения по стене начали расходиться волны бликов, как по мыльному пузырю. Доселе недвижимые хлопья пепла внутри ожили, начиная свой медленный венский вальс, постепенно переходящий в стремительную самбу. Смертоносная буря , зажатая в прочный до времени сосуд…

   – Теплая…

   Первым пришел в себя Гамлет.

   – Убери свои грабли! – прокричал он, заламывая руку парня в стальной захват. Костя некоторое время еще подергался в попытке вырваться, но вскоре взгляд его прояснился, и он утих.

   – Отпусти его, – буркнул Рэд. – Очухался он уже вроде.

   – Что делать-то будем, старшой? – спросил Гамлет, разжимая руки.

   Котя, неуверенно покачавшись на ставшими вдруг ватными ногах, медленно осел на землю, очумело тряся головой.

   – Выбор-то не особо большой, – хмыкнул в ответ Антон, наблюдая за бывшим лучшим другом. – Либо поворачиваем назад и тихо трясемся в ожидании Костлявой, либо туда.

   Он кивнул в сторону вновь недвижимо застывшей Границы.

   – А звонок другу можно? – пробормотал Котя поднимаясь.

   – Да хоть десять!

   Начинающуюся перепалку прервал треск статики переносной радиостанции. Сквозь шум пробился голос:

   – Хрррр… хрррр… Ребят… Хрррр… Ребят, это Хромой, прием!

   – Слышим тебя, Лёня! Прием! – ответил Рэд, зажимая тангету.

   – Как обстановка?

   – Хреново. Стоим возле этой дряни и не знаем, что делать дальше, – Антон подарил стене очередной изучающий взгляд.

   – Добрались, значит… хррр…

   Рация на мгновение замолкла.

   – Хорошо. Тогда слушайте. На вид она твердая, и может показаться, что проще научиться ходить сквозь стены, чем преодолеть ее. Но вы пройдете. Если на самом деле будете этого хотеть. Всем существом хотеть. Как ничего другого прежде. Только тогда она пропустит вас живыми…

   – А если мы не хотим? – крикнул в микрофон Котя, и тут же был подвинут плечом Рэда.

   – Тогда вы умрете. Как и вс е инфицированные… Только практически мгновенно… – Хромой на некоторое время замолчал. – Я буду держать с вами связь… Покуда это возможно. И, ребят… Удачи!