i c2ab19a2c5d6e8bb - Unknown

   Сегодня похоже на вчера, а вчера будет точной копией завтра. Еда, сон, разговоры. И «пуск», как же без этого. Мы знаем, что наша работа уже бесполезна, но почему-то продолжаем делать ее каждый день. Нет, не подумайте чего такого, ни я, ни мой напарник, ни фанатичные военные, для которых честь офицера и долг Родине превыше всего. Просто это единственный способ не сойти с ума…

   – Серёга, вторая неделя пошла… – напарник противно кашляет, сплевывая мокроту в грязный платок. Этот недуг начал мучить его пару суток назад, но прогрессировал очень быстро. Если вначале это было просто покашливание, то теперь на одноразовых платках, которыми он пользовался, стали появляться бурые капли.

   – И что? – я автоматически кошусь на циферблат настенных часов и понимаю, что нужно готовиться к «пу ску». Отставив в сторону початую банку говядины с гречкой, начинаю искать цепочку с ключом, пристегнутую к портупее. Нащупав прохладную ниточку железных звеньев, похожую на ощупь на дождевого червяка, вытягиваю на свет божий маленький блестящий ключик.

   Напарник следит за моими действиями со смесью страха и отвращения. Ему все надоело, он болен и ему страшно.

   – Серёг, мне страшно! – вторит он моим мыслям. Но, несмотря ни на что, откидывает предохранительную крышку над замочной скважиной и вставляет туда свой ключ, – А вдруг это не эксперимент? Вдруг там ничего нет, а мы сидим с тобой как две крысы!..

   – Не истери! – огрызаюсь в ответ. Наверное, мы сейчас очень колоритно выглядим. Один худой, изможденный, с нехорошим румянцем на бледных щеках. Второй грузный, фигура которого еще не растеряла красивый мускулистый рельеф, но кое-где уже появился постыдный жирок. И абсолютно седой «ежик» волос на шишковатом черепе, если верить словам напарника. Так это или нет, я не знаю, зеркала у нас нет. А если бы и было, я бы не стал смотреться в него.

   Я думаю, что это испытание. Байками о подобных экспериментах со стороны командования меня пугали еще в самом начале службы. Запрут пару офицеров в бункере на несколько дней, а то и недель, и смотрят, справятся они с поставленной боевой задачей или штаны изгадят. Один из старожилов базы даже показывал мне какие-то царапины на кожухе электронного замка с внутренней стороны двери в бункер. По его словам, это бывалый офицер, десантник, прошедший все «горячие точки» от Афгана до Второй Чеченской кампании, не выдержал стресса. На пятый день изоляции в бункере укокошил своего напарника железной вилкой и пытался потом этой же самой вилкой вскрыть замок. Как по мне, так это просто армейский фольклор. А вот вилок на вахту не выдают, только ложки. Совпадение… Наверное…

   – Тринадцать ноль-ноль! Первый офицер – готов! – ключ в замочно й скважине, смотрю на напарника. У него снова пустой отсутствующий взгляд, губы слегка двигаются, то ли бормочет, то ли молится. – Второй офицер?

   Напарник испуганно вздрагивает, вскинув руку, отчего ключ выскальзывает из своего гнезда и начинает раскачиваться на цепочке, подобно маленькому серебряному маятнику. Напарник торопливо хватает цепочку и начиняет тянуть к себе ключ, как рыбак вытягивает за леску рыбу из воды.

   – Серёга, может, ну его?.. – в голосе напарника, в который раз за эти дни, начинают звучать истеричные нотки. В такие моменты мне просто хотелось его убить. Ей-богу, не вру. Эти трясущиеся губы, эти интонации ревущей бабы…

   – Отставить «Серёгу»! – еле сдерживаюсь, чтобы не засветить со всей силы кулаком по этим трясущимся губам, – Второй офицер готов?!

   Он снова заходится в кашле, но все же находит в себе силы вернуть ключ на место.

   – Тринадцать ноль-ноль… второй о фицер готов… – мы одновременно поворачиваем ключи.

   – Первый офицер – «пуск»! – жму на плоскую красную кнопку.

   – Второй офицер – «пуск»! – напарник синхронно повторяет мои движения. Ну вот и все, отбой на двадцать четыре часа.

   В помещении царит тошнотворный запах, вентиляция не справляется. Сегодня мы решили затеять уборку, что помогало убить двух зайцев сразу: и чистоту навести, и чем-то занять бесконечно текущее мимо нас время. Хотя от моего напарника в этом мероприятии было больше вреда, чем пользы. Он бессмысленно слонялся из угла в угол, перекладывая наш нехитрый скарб с места на место. Устав от этого мельтешения, я усадил его на нижние нары и велел не мешаться под ногами. В ответ он что-то благодарственно пробормотал, лег и отвернулся к влажной стене.

   Пока он спал, я собрал в герметичный контейнер пустые банки из-под пайка и использованную одноразовую посуду. Позднее к мусору присоединились грязные носки, содержимое корзины из туалета и пара упаковок просроченного валидола. В общем, все то, что хоть мало-мальски портило воздух в нашей маленькой, всего пять на пять метров, каморке.

   Через час работа была закончена. Напарник уже крепко спал, его мерное похрапывание изредка нарушалось приступами кашля. Я думаю, у него серьезные проблемы с легкими и в этой сырости он долго не протянет. Но что я могу сделать, чтобы хоть немного облегчить его страдания? Подняв глаза к потолку, тихо шепчу:

   – Когда же это все закончится?..

   Из листка картона и нескольких обмылков мы сделали шахматы. Как оказалось, напарник до этого ни разу в жизни в них не играл! Это обстоятельство позволило внести некое разнообразие и даже определенный интерес в нашу жизнь на несколько следующих дней. Когда фигурки из мыла ломались, мы заменяли их флакончиками из-под лекарств, нанося маркером поверх этикеток названия фигур: «пешка», «слон», «фе рзь». Шахматы даже примирили нас со сложившейся ситуацией и позволяли хоть ненадолго отвлечься от страшных размышлений на тему того, что сейчас происходит на поверхности. Есть ли выжившие? Уцелели ли наши родные и близкие? И самый главный вопрос – вытащат ли нас отсюда?!

   Единственное, что огорчало эти счастливые дни – прогрессирующая болезнь напарника. Теперь он кашлял практически не переставая, и всякий раз с кровью. Одноразовые платки давно закончились, на смену им пришли куски простыни, которые напарник стирал в раковине туалета. Запах, от которого я пытался избавиться во время недавней уборки, никуда не исчез, а напротив, только усиливался с каждым днем. В поисках его источника я облазил все помещение, проверил канализацию и вентиляционные трубы, но так ничего и не нашел. Пытаясь спрятаться от его повсеместного присутствия, я даже стал иногда надевать противогаз, чтобы хоть на минуту дать передышку своему обонянию. Если не избавлюсь от этой вони, точно сой ду с ума.

   – Тринадцать ноль-ноль… Первый офицер – готов…

   Напарник даже не пытается встать с кровати, лишь прячет голову под одеяло и надрывно кашляет. После вчерашнего он со мной не разговаривает и даже не смотрит в мою сторону. Выползает из кровати лишь для похода в уборную или для того, чтобы взять банку с едой и вновь вернутся под одеяло.

   Вчера он отказался поворачивать ключ и нажимать на кнопку.

   «Серёга, пойми, это бесполезно! Там никого нет! Мы одни выжили! Нам надо выбираться отсюда, а не как обезьяны на кнопку тыкать, в ожидании того, что нам банан за это принесут… Бежать надо…» – глаза напарника блестят, лицо бледное, но с лихорадочным румянцем на щеках, а в уголках губ капельки запекшейся крови.

   «Капитан Ермолаев, отставить панику! – я сорвался на крик, чтобы хоть как-то остановить его истерику. – Никаких “бежать”! Действуем четко по уставу и инструкциям! Немедленн о занять свой боевой пост!»

   «Серёг, какие, к черту, “капитаны”? Какой на хрен “устав”! Нам шкуры свои спасать нужно, а не инструкции идиотские выполнять! А-а-а!..» – он схватил меня за грудки и кричал уже мне в лицо. Изо рта у него несло такой вонью, что меня замутило и чуть не вырвало. Не в силах больше терпеть, я от всей души ударил напарника в лицо. Так как мы стояли вплотную, мой удар вышел не сильным, но напарнику этого оказалось достаточно, чтобы перелететь через всю комнату и рухнуть на нары, при этом смачно приложившись затылком о бетонную стену. В довершение всех бед его тут же скрутил сильнейший приступ кашля, который продолжался не менее получаса.

   Но я даже не думал хоть чем-то помочь ему. Подойдя к напарнику, сорвал с его пояса цепочку с ключом и вернулся к пусковой панели, вставил оба ключа в замочные скважины. Затем достал из чулана швабру, сломал ее пополам. Нужно максимально быстро повернуть ключи, рассинхронизация не должна с оставлять более сотой доли секунды. Теперь обломками черенка от швабры надавить на пусковые кнопки.

   – Если так надо, буду все делать в одиночку! – процедил я сквозь зубы. Напарник ничего не ответил, продолжая сотрясаться от сильных спазмов.