Опыт о неравенстве человеческих рас. 1853г.(том1) - Жозеф Артур де Гобино

Буддизм по всем позициям проигрывал битву, а во II в. он исчез с территории Индии. Он нашел прибежище в таких колониях, как Цейлон или Ява, которые были тоже созданы брахманской культурой, но там победу одержали еретики благодаря этническому составу жрецов и воинов. Диссидентский культ также сохранился на северо-востоке Индии, но там — например, в Непале, — он вырождается и уступает место брахманизму. Короче говоря, он существует там, где отсутствуют касты: в Китае, Аннаме, на Тибете, в Центральной Азии. Всюду он доказывает слабость системы, основанной только на морали и разуме.

Буддизм, в конце концов, захотел создать себе фундамент. Но, увы, было слишком поздно: он создал абсурд. В противоположность истинной философии в буддизме онтология вытекает из нравственного закона, а не наоборот. В результате мы видим бездушную теологию искусственного порядка и полубессмысленные тексты в виде распространенного у монголов цилиндра, который приводится в постоянное движение силой воды и передает на небо содержание начертанных на нем молитв, о чем свидетельствует один миссионер из конгрегации Сен-Лазар. Как же низко пала здесь рационалистическая теория, отрицающая все школы и претендующая на право наставлять народы! Такой оказалась судьба буддизма.

Брахманизм не замедлил воспользоваться ущербностью своего противника. Он проявил мудрость и в неблагоприятных обстоятельствах проводил ту же политику, которая оказалась успешной во время бунта кшатриев. Он смог пойти на большие уступки. Он не стал насиловать или унижать умы людей. Пользуясь синкретизмом, он сделал из Сакья-Муни воплощение Вишну. Таким образом, брахманизм дал возможность тем, кто хотел вернуться в его лоно, поклоняться своему идолу и избавил их от презрения. Затем, постепенно, в его пантеон вошли многие из буддистских богов с той оговоркой, чтобы они не занимали высокого места в иерархии. Наконец, ему удалось сделать так, что от буддизма в Индии почти не осталось следов. В общественном мнении памятники, созданные этой сектой, являются делом рук ее счастливого соперника.[152] Так что же еще можно сказать о могуществе, терпении и мудрости школы, которая, просуществовав более двух тысячелетий, одержала столь убедительную победу? Я не вижу ничего подобного в истории человечества — ничего, что делает такую честь человеческому разуму.

Есть ли в прошлом примеры стойкости, с какой брахманизм сохранил свою сущность в течение столь длительного времени, не уступив ни пяди в двух основных областях: доктрине и политической системе? С чем можно сравнить его готовность отдать должное самым ценным идеям своего противника и отказ от самолюбия в тяжелые минуты своего поражения? Я, например, таких не знаю. В продолжение долгой борьбы брахманизм проявил двойную мудрость, которую высоко оценила английская аристократия, а именно: сумел сохранить прошлое и приспособился к требованиям настоящего. Короче говоря, он обладал настоящим организаторским духом и в награду за это получил признание созданного им общества.

Своим триумфом он в основном был обязан принципу изоляции, чего недоставало буддизму. На его стороне была и чистота арийской крови, тогда как буддисты вербовали сторонников главным образом в низших кастах и игнорировали законы разделения и отрицали их религиозное значение. В Индии брахманизм знаменовал собой превосходство белой расы, хотя уже подверженной изменениям, а буддисты, напротив, искали поддержки в низших классах. Буддистский бунт не мог увенчаться успехом до тех пор, пока арийский тип, несмотря на чужеродные элементы, сохранял, благодаря изоляции, основную часть своих достоинств и добродетелей. Хотя из этого не следует, что долгое сопротивление буддизма не принесло своих плодов. Я не сомневаюсь, что возвращение в лоно брахманизма многочисленных племен жреческой касты и кшатриев, которые так долго пренебрегали этническими предписаниями, по сеяло дурные семена. Однако арийская природа была достаточно сильна и остается сильной в наше время, чтобы сохранить свою организацию во время ужасных испытаний, выпавших на долю народа.

Начиная с 1001 г. н. э., Индия перестала быть страной, закрытой для западных наций, а великий завоеватель Александр даже не подозревал о чудесных достижениях «нечистых» народов, западных вратиев, которых он победил. Сын Филиппа Македонского так и не дошел до священной земли. Между тем как Махмуд Гназневид, мусульманский принц смешанной расы, более белой, чем та, из которой вышли брахманы и кшатрии, во главе армий, поддерживаемых мусульманским фанатизмом, огнем и мечом прошел по полуострову, уничтожая храмы, истребляя священников и воинов, сжигая священные книги — так начались преследования, которые с тех пор почти не прекращались. Для любой цивилизации трудно устоять перед внутренним натиском в результате проявления человеческих страстей, но многократно труднее, когда она находится под пятой чужаков-завоевателей, которые вознамерились до конца уничтожить ее. Есть ли в истории примеры столь долгого и счастливого сопротивления самым разрушительным факторам? Я знаю только один — это имело место в Индии. Со времен жестокого султана Гизни брахманское общество не знало ни минуты покоя и посреди постоянных атак сумело вытеснить буддизм. После персов Махмуда пришли турки, монголы, афганцы, татары, арабы, абиссинцы, затем снова персы Надир-Шаха, португальцы, англичане, французы. На севере, на западе и юге происходили непрестанные набеги, чужеземные орды то и дело наводняли провинции страны. Целые народы, не выдержав этого, отрекались от национальной религии. Кашмирцы стали мусульманами, за ними синдхи, затем другие племена Малабара и побережья Короманделя. Апостолы Магомета повсюду — и не без успеха — проповедовали опасные идеи. Брахманизм ни на мгновение не складывал оружия — напротив, на востоке, в северных горах, в частности после покорения Непала горкхасами в XIV в. он продолжал свою успешную деятельность. Приток полуарийской крови в Пенджабе привел к появлению эгалитарной религии Нанека. Брахманизм оправился от этого удара и все успешнее противостоял мусульманской вере.

Мы знаем, с какой непоколебимой уверенностью он в течение сотни лет сопротивляется европейскому натиску, и я не верю, что хоть один человек, родившийся в Индии, допустит мысль, что эту страну возможно трансформировать и цивилизовать на наш манер. Многие наблюдатели, которые хорошо знают Индию, убеждены, что такое случиться не может.

Однако брахманизм переживает общий упадок; его великие личности ушли; абсурдные или изуверские суеверия, теологические выверты культа, обязанные черному элементу, одержали победу над древней философией с ее возвышенностью и благородной дерзостью. Негроидный тип и желтый принцип заняли большое место в высших классах, и во многих отношениях бывает трудно, порой даже невозможно, отличить брахманов от представителей низших слоев. Но извращенная природа этих выродившихся рас никогда не сможет преодолеть превосходящую силу белых народов, пришедших из Европы.

Однако если в силу обстоятельств, чуждых ходу местной политики, на этих обширных землях прекратится господство англичан, и страна будет предоставлена самой себе, по прошествии более или менее продолжительного времени брахманизм, единственный социальный порядок, который имеет базу в Индии, в конечном счете восторжествует.

Вначале материальное могущество, принадлежащее рохиллам на западе и сикхам на севере, окончательно перейдет к этим племенам. Тем не менее мусульманская цивилизация слишком деградирована, слишком связана с самыми низшими слоями населения, чтобы продолжаться долго. Брахманизм терпеливо готовит свою победу. Пользуясь кривой саблей врагов, удары которой он так стойко выдержал, он уже отвоевал свои позиции у махраттов и раджапутов, а затем отвоюет большую часть потерянной территории. Впрочем, он не чужд переменам, и если он примет в ранг высших каст воинственных обращенных представителей арийских рас севера и нарождающийся активный класс англоиндусов, сумеет ли брахманизм выдержать мощный приток низших типов и не превратится ли в нечто посредственное? Такая ситуация не исключена. В этом случае надо признать, что этнический беспорядок возрастает, и прежнее единство цивилизации уходит в прошлое.

Однако это есть неизбежное следствие заложенных в нем принципов и событий, о которых я говорил. Если же отвлечься от гипотез, оставить будущее в покое, и ограничиться уроками, которые можно извлечь из истории Индии, что касается рас, мы получим следующие неопровержимые факты.

Прежде всего необходимо признать, что арийское семейство — самое благородное, самое одаренное в смысле ума и самое энергичное в белой расе. В Египте, где мы впервые встретились с ним, на земле Индии, где мы только что рассматривали его, мы признали в нем высшие философские способности, высокую мораль, мягкость в установлениях, жизнестойкость — словом, явное превосходство над аборигенами, будь то в долине Нила или на берегах Инда, Ганга и Брахмапутры.