История Украины. Южнорусские земли от первых киевских князей до Иосифа Сталина - Уильям Аллен

Постепенное продвижение группы армий к Киеву продолжалось. XXII резервный корпус остался на Волыни; XXVII резервный (Саксонский) корпус стоял в Киеве; XLI резервный корпус, форсировав Днепр, занял Черниговскую губернию, а XX армейский — Полтаву. I армейский корпус 20 апреля ушел в Харьков. Генерал Грёнер, которому поручили снабжение армии углем, отдал в мае приказ 21-й пехотной и 2-й кавалерийской дивизиям занять Донецкий угольный бассейн вплоть до границ области войска Донского, где была создана независимая губерния. В то же самое время 212-я пехотная дивизия овладела Мелитополем и северной частью Таврической губернии, а 15-ю дивизию ландвера послали в Крым и Севастополь. К середине мая захват земель был завершен.

Вместе с немецкими войсками в Киев вернулось правительство Центральной рады. В переписке австрийских и немецких военных властей, часть которой впоследствии оказалась в руках большевиков и была опубликована, приводятся любопытные характеристики главных деятелей украинского правительства. Вот что пишет в своих отчетах в Вену начальник австрийского штаба генерал Вальдштеттер о Всеволоде Голубовиче, председателе Совета министров: «Это — красноречивый человек с богатым воображением; чистой воды теоретик, напрочь лишенный характера; ставленник немцев». Любинский, министр иностранных дел, по его мнению, «безбородый юнец, начитавшийся социалистической и революционной литературы, [который находится] полностью под влиянием немцев». Жуковский, военный министр, «кажется мне прорусским; это бывший полковник Генерального штаба, изо всех сил старающийся прослыть среди своих безупречным социалистом и революционером с головы до пят; на самом же деле — немецкая марионетка». Тот же человек дает любопытную характеристику и Грушевскому: «Грушевский — председатель Рады, запуганный трясущийся старикан; его старые кости должны придавать Раде налет благородства, достойный столь августейшего собрания. Он всячески демонстрирует свою преданность немецкому командованию, но не проявляет никакой симпатии к австрийцам». Нет никаких сомнений, что Грушевский к этому времени сильно изменился.

В Раде заседало несколько сот депутатов, которые принадлежали к различным украинским партиям; среди них были национал-демократы, социалисты-революционеры, социал-демократы и социал-федералы. Преобладали сепаратистские тенденции, но среди фракций с четко выраженной социалистической ориентацией можно было заметить скрытую неприязнь и даже враждебность австро-германским властям и послушному кабинету, который они посадили в Киеве. Самыми яркими представителями этих идей стали Винниченко и Петлюра.

После своего возвращения в Киев Рада занялась чисто академической задачей — разработкой Конституции Украины. Оккупационные власти почти не интересовались работой этого «августейшего собрания» и не питали никаких «иллюзий относительно его значимости». Генерал Хоффман писал: «Проблема Украины состоит в том, что Центральная рада опирается только на наши штыки. Как только мы выведем свои войска, ее власть тут же рухнет». Историк Брест-Литовского мира, который тщательно изучил документы того периода, пришел к заключению: «Сепаратистское движение в этой стране не имеет корней, а народ в целом совершенно равнодушен к национальному самоопределению; эту идею навязала ему группа политических мечтателей, чья власть держалась на германских штыках».

Но если Рада оккупационные власти не особо интересовала, они не могли не проявлять интереса к правительству, которое зависело от Рады и по условиям мирного договора взяло на себя обязательство снабжать Германию и Австрию продовольствием и сырьем. Чтобы соблюсти все формальности дипломатического этикета, самый главный пункт договора был сформулирован очень туманно и неопределенно. Пункт 7 гласил: «Заинтересованные стороны берут на себя взаимные обязательства незамедлительно вступить в экономические отношения и организовать обмен товарами на основе следующих условий: до 31 июля текущего года произвести взаимный обмен излишками наиболее важных сельскохозяйственных и промышленных товаров с целью удовлетворения текущих потребностей». Далее утверждалось, что в будущем количество и виды товаров должна была определить специальная смешанная комиссия. О миллионах тонн говорилось лишь в частных беседах между членами делегаций.

Выполнение пункта 7 поручили энергичному и опытному Грёнеру; для этого он создал в Киеве германо-украинское торгово-экономическое предприятие. Эта организация разработала подробный и рациональный план действий. Смешанная комиссия, учрежденная в соответствии с мирным договором, потратила много времени, чтобы определить, какие виды товаров и в каком количестве обязывалась поставлять Украина. Наконец 8 апреля был подписан протокол, ставший специальным приложением к мирному договору, в соответствии с которым Украинская народная республика взяла на себя обязательство отправить в Германию и Австро-Венгрию 1 миллион тонн зерна, 400 миллионов яиц, домашний скот общим весом около 46 тысяч тонн, большое число лошадей, значительное количество угля, марганца, фуража, сахара, сала и т. д. Вскоре после подписания протокола стало ясно, что претворить в жизнь эти теоретические расчеты будет не так-то легко.

Фельдмаршал Эйхгорн отнесся к этому плану весьма скептически, пробормотав, что «проблема заключается в том, что мы должны относиться к этой Украине как к дружественному государству». Но барон Мумм поспешил возразить: «По моему мнению, совершенно необходимо поддерживать представление о том, что Украина дружественная нам и независимая страна; в противном случае мы полностью уничтожим и без того шаткую власть Рады». Генерал Хоффман не особо верил в теоретические планы генерала Грёнера и выразил мнение, что было бы лучше поручить это дело еврейским посредникам. К марту вместо обещанных 300 железнодорожных составов с зерном в Вену прибыл только один поезд, и еще один — в Будапешт. В апреле обстановка несколько улучшилась, но стало ясно, что надежд на получение к концу июля какой-либо значительной части предусмотренных мирным договором товаров не осталось. Немцы поняли, что восторженные делегаты Народной республики сильно преувеличили сельскохозяйственные возможности своей страны. Они имели в виду «потенциальные возможности», но не учли реального положения дел весной 1918 г. В течение всего предыдущего года на Украине происходили крестьянские бунты. Крестьяне разделили между собой землю, а сельская местность кишела вернувшимися домой лишенными каких-либо нравственных устоев солдатами. Покинув фронт, они не имели никакого желания возвращаться к своим мирным профессиям. При таких условиях урожай 1917 г. собрали не полностью, более того, никто не знал, кому он принадлежит. Домашний скот помещиков был в основном уничтожен или угнан зимой 1918 г., когда на Украине появились красногвардейцы. Сахарные заводы стояли. В то же время зажиточные крестьяне быстро научились прятать зерно и другую продукцию: они не хотели отдавать продукты ни немцам, ни большевикам.

В результате этого в течение всего периода оккупации немцам удалось вывезти с Украины лишь 9293 вагона с зерном, 23 195 вагонов фуража, сахара, скота, яиц и других продуктов; 4567 вагонов сырьевых ресурсов (угля, марганца) — в целом 37 тысяч вагонов — под началом торгово-экономического предприятия и 5 тысяч — по «личной инициативе». Тоннаж едва достигал пятой части того, что ожидалось получить до 31 июля 1918 г. И даже то количество, что Германии удалось вывезти, доставили только после того, как Раду сменил гетман Скоропадский. В основном это было сделано в течение трех первых месяцев его правления.

Неудача Рады в «экономическом сотрудничестве» с германцами стала причиной ее падения. Когда немцы пришли на Украину, их инспекция складов не только выявила относительную скудость запасов, но и удручающее состояние украинской экономики на тот момент. Усадьбы помещиков были почти полностью уничтожены, а землю крестьяне присвоили себе. Однако этот акт захвата не получил одобрения закона, поскольку Рада не успела создать свой новый Земельный кодекс. Для командования группы армий «Киев» была важна практическая, а не юридическая сторона вопроса. Фельдмаршал Эйхгорн издал Приказ украинскому населению, в котором требовал возобновить сельскохозяйственное производство «в максимальном объеме». Урожай должен был принадлежать тем, кто пахал и сеял, будь то законный владелец земли или крестьянин, который ее захватил. Если крестьянин не сумел засеять землю, это должен сделать землевладелец, и крестьянин не имел права чинить ему препятствия. Лица, виновные в неповиновении этому приказу, должны были привлекаться к суду и наказываться не украинским гражданским судом, а военным трибуналом оккупационных властей.