Абсолютная Энциклопедия. Том 2 - Гордон Диксон

Вдоль каждого борта, там, где крепились носилки, тянулся ряд застекленных окошек. Верхний край одного из них был сейчас как раз на уровне плеча Хэла — его носилки находились в самом верхнем ряду. Лежа на спине и слегка повернув голову, он мог хорошо видеть улицы, по которым они проезжали. Несмотря на то что по его расчетам только что миновал полдень, на улицах он не заметил ни единой души; двери небольших магазинчиков, мимо которых они проезжали, были наглухо заперты, окна витрин закрыты шторами.

Погода стояла пасмурная и сырая. Мостовые, пешеходные дорожки и фасады домов влажно блестели. Когда автобус проезжал перекресток, вдали между домами мелькнул клочок неба, сплошь затянутого тяжелыми серыми облаками. Один раз Хэл все же увидел пешехода — тот резко обернулся на звук приближающегося санитарного автобуса и тут же нырнул в узкий проход между двумя магазинчиками.

В кабине повисла какая-то напряженность. Органы чувств Хэла уже работали в полную силу, его чуткий нос ощутил в спертом воздухе автобуса едва различимый резкий запах пота человека, оказавшегося в стрессовой ситуации. К тому же автобус двигался как-то странно: они проезжали по прямой несколько кварталов, потом без видимых причин останавливались на каком-нибудь перекрестке, резко сворачивали и ехали еще несколько кварталов вправо или влево, а затем возвращались на прежнее направление.

По мере того как они продвигались вперед, движение становилось все медленнее; казалось, водитель сбился с пути. Зато пешеходы стали попадаться чаще и чаще. Тело Хэла медленно возвращалось к жизни, и он наконец почувствовал уверенность в том, что по крайней мере способен подняться и даже пройти несколько шагов. Лежа под одеялами, он сжимал и разжимал кулаки, сгибал руки и ноги, пожимал плечами и делал множество других мелких движений, стараясь не привлекать внимания сидящих впереди милиционеров.

Он был полностью поглощен упражнениями, когда автобус резко затормозил.

Хэл прекратил занятия и посмотрел в ближайшее окошко.

Они находились в центре большой городской площади, быстро заполнявшейся народом, который все продолжал прибывать из выходящих на нее боковых улиц. Взгляды людей, окруживших автобус, нельзя было назвать дружелюбными. Хэл вытянул шею, чтобы увидеть как можно больше. Менее чем в тридцати метрах перед ними, блокированная сейчас сплошной стеной из человеческих спин, начиналась улица, куда они, очевидно, направлялись. Водитель надеялся, что успеет проскочить туда, но просчитался и был вынужден остановиться на полпути.

Попытка пробиться силой стала бы равносильной самоубийству, принимая во внимание мрачный блеск в глазах стоящих вокруг людей. Издав звук, похожий одновременно на шумный выдох и ворчание, водитель совсем выключил нагнетатели и опустил автобус на мостовую. Сидящий рядом с ним милиционер что-то пробормотал в переговорное устройство.

— Оставайтесь на месте! — ответил из динамика резкий голос. — Ничего не предпринимайте и постарайтесь не привлекать к себе внимания. Делайте вид, что вам все это нравится.

В санитарном автобусе снова стало тихо. Оба милиционера сидели, изображая увлекательную беседу и стараясь не замечать угрюмые лица. Взглянув еще раз в расположенное рядом окошко, Хэл заинтересовался тем, что происходит на центральной части площади, где толпа была наиболее плотной.

Люди теснились вокруг постамента с установленным на нем крестом из коричневатого гранита, достигающего по меньшей мере высоты третьего этажа. Хэлу сквозь мутное от влаги стекло окошка представлялось, что верхняя часть этого креста парит в вышине над толпой, упираясь своим концом в серые облака. Как раз в этот момент под аплодисменты с постамента спускался человек в деловом костюме, только что закончивший речь.

И тут же его сменил мужчина, облаченный в камуфляжную форму. Новый оратор добрался до вершины постамента, крепко ухватился рукой за вертикальный брус креста, стараясь сохранить равновесие, и начал говорить. Хэл ясно слышал его голос — вне всякого сомнения тот пользовался транслятором, звук которого принимался и усиливался репитерами, но с такого расстояния ни в руках, ни на одежде говорившего ничего нельзя было разглядеть. Миниатюрные черные репитеры, открыто прикрепленные к отворотам одежды людей, окруживших машину, или с вызовом поднятые высоко над головами, далеко разносили над толпой слова оратора. Они без труда проникали и внутрь попавшегося в ловушку автомобиля.

— Братья и сестры во Христе...

Внезапно Хэл весь превратился в слух — это говорил Джейсон Роу; и теперь, когда он понял, кому принадлежит голос, то узнал и крепко сбитую, коренастую фигуру Джейсона, стоявшего в так хорошо знакомой ему позе.

— Через минуту перед вами выступит капитан Рух Тамани — автор плана полной изоляции шахты «Кор Тэп», осуществленного вчера ее отрядом; она не только спланировала всю операцию, но также вместе с членами своего отряда собрала и укомплектовала необходимые материалы для изготовления так нужной им взрывчатки и лично провезла их через полконтинента, ежесекундно рискуя подвергнуться нападению преследующих ее по пятам отрядов милиции. Братья и сестры во Христе, не далее как вчера мы продемонстрировали, что наша вера в Бога остается незыблемой и мы способны нанести удар именно туда, где это дьявольское отродье считает себя наименее уязвимым. Так же как и вчера, мы будем продолжать наносить удар за ударом до тех пор, пока Иные и их сторожевые псы не прекратят терзать наши миры и наш народ. А теперь, братья и сестры, встречайте Рух Тамани, командира отряда, организовавшего саботаж на «Кор Тэпе» и выведшего из строя достроечную станцию космических кораблей, и ко всему прочему, моего капитана!

Толпа разразилась восторженными криками, которые не прекращались, пока Джейсон спускался вниз. Затем какое-то время постамент с возвышающимся над площадью крестом оставался пустым, и шум постепенно стих. Но когда собравшиеся увидели рядом с постаментом тоненькую фигурку в темной камуфляжной форме, рев вспыхнул с новой силой.

Это, вне всякого сомнения, была Рух Она взобралась на постамент и замерла; крест возвышался над ней, матово поблескивая мокрой от дождя полированной поверхностью.

Постепенно шум на площади стих, подобно звуку прибоя за окном, когда задергивают плотные шторы. Толпа внизу затаила дыхание.

Наконец Рух заговорила, и многочисленные репитеры подхватили ее слова и, многократно усилив, разнесли их над головами всех присутствующих на площади.

— Пробудитесь, пьяницы, и плачьте...

Хэл узнал цитату из Ветхого Завета, из первой главы Книги пророка Иоиля. Чистый голос Рух, долетев до ушей Хэла, вонзался в него, подобно острым иглам, побуждая как можно скорее восстановить полный контроль над своим телом.