Начало Игры - Андрей Раевский

— Надо бить так, чтобы это существо умерло без мучений.

— Мне это нравится! — Гембра звонко расхохоталась, — Научи меня такому человеколюбию!

— Всему сразу не научишься, но кое что показать могу.

— А знаешь, как радовались оружейники, когда настоятель велел им сделать для Сфагама меч мастера? — рассказывал Олкрин. — Меч мастера — это не просто меч, его в лавке не купишь.

— А, я знаю! Меч должен быть продолжением руки, всё должно быть отмерено и рассчитано, ну и всё такое… Это все знают.

— Да, но Олкрин говорит о другом… Кстати, твой меч должен быть на треть пальца короче и может быть на одну шестую шире.

— Это почему ещё?

— Твоя стихия — ближний бой.

— Что ж, придётся немного обломать об чьи— нибудь кости. А по ширине и так сойдёт… А ещё, я неплохо стреляю из лука и арбалета. — почему-то добавила Гембра.

— Так вот, — продолжал Олкрин — Мастера восемь дней медитировали и только потом, совершив все обряды, взялись за работу.

— Да, вещь, видно непростая — Гембра продолжала любоваться клинком.

— Настоящий меч — это не просто продолжение руки, это продолжение характера. — пояснил Сфагам. — Иногда меч настолько совершенен, что превосходит мастерство хозяина и тогда хозяин должен догонять.

— Но это не тот случай, — вставил Олкрин.

— Меч и хозяин должны обладать внутренним единством и слиться друг с другом. Тогда меч, попадая в чужие руки не будет служить, а настоящий хозяин сможет послать всю свою силу в любую точку лезвия, например в кончик. Такой меч легко вспорет любые доспехи, как простую ткань. Изгиб меча и его голос — всё это продолжение характера хозяина.

— Но только если хозяин — мастер. — Вновь вставил ученик.

Гембра с силой рассекла воздух мечом мастера.

— Это твой голос? — спросила она с улыбкой.

— Да, но ты его пока не слышишь. — ответил Сфагам, возвращая оружие на место.

Олкрин хихикнул.

— Ты бы поразмыслил, лучше, почему мы ехали по одной дороге, а оказались на другой.

— Оказались, так оказались. Мало ли в мире непонятного! Не всё ли равно, куда ехать. А в Амтасе я вообще никогда не был… А тебя это тревожит?

— Не знаю…

«Для этого мальчика — жизнь пока всего лишь весёлое приключение.»— думал Сфагам.

Солнце почти село. Его пряный мягко-багровый диск едва виднелся из-за тёмных силуэтов придорожных сосен. Подсвеченные снизу редкие облачка золотыми заплатками раскидались по глубокой бирюзе неба.

— Сейчас, за поворотом будет мост, а оттуда и до Амтасы рукой подать. — Доложил Лутимас.

— Вот здорово! Значит до ночи успеем! — обрадовался Олкрин.

— Успеем, успеем. — Гембра озабоченно привстала на стременах, вглядываясь в даль. — Вон, видишь огни — это Амтаса. Похоже, в городе всё в порядке. Давай, Лутимас, чуть побыстрей. Только осторожно…

Глава 3

Гембра проснулась от раздававшихся снизу неясных стуков и приглушённых выкриков, гулко разносившихся в утреннем воздухе. Солнце уже взошло и сквозь узкое окошко был виден внутренний дворик той первой попавшейся гостиницы, где они остановились вчера уже затемно, въехав в город через единственные открытые в ночное время Южные ворота.

Новые друзья уже занимались делом: Олкрин, вооружившись шестом, изображавшим пику отчаянно пытался достать им своего наставника. Но все его попытки были тщетны — Сфагам с лёгкостью уходил от ударов и шест глухо стукался обо всё вокруг. При этом, ровный голос учителя время от времени пояснял ошибки.

— Извини, мы кажется, тебя разбудили? — спросил Сфагам, уворачиваясь от очередного выпада.

— И правильно сделали. Я сейчас…

«Вот не подоспели бы вчера они и кто бы тогда сейчас смотрел в это окно?» — подумалось ей. Такие странные мысли почему-то стали последнее время приходить к ней, но она их обычно тут же отгоняла.

Через несколько минут Гембра уже в полном снаряжении выбежала во двор.

— Всё, всё — махнул рукой Сфагам. Ты уже теряешь спокойствие — машешь как попало.

Олкрин отбросил шест и тяжело дыша вытер лицо.

— Вот чего я никак не пойму — это то, что ты двигался не меньше меня, а дыхание у тебя ровное.

— В том, то вся и суть…

— Как успехи? — спросила подошедшая Гембра. — может у меня получше получится?

— Может быть. Только не сейчас. Надо старика проведать и парня вышего.

— Лутимас в порядке. Деньков пять отдохнёт… Он уже в город побежал.

— Зачем?

— У Стамирха здесь есть друзья из старых заказчиков. Переберёмся к кому-нибудь из них. Не торчать же в этой дыре. Сюда даже приличного лекаря не пригласишь. Вот Лутимас, чуть свет, и побежал договариваться.

Говоря со Сфагамом, Гембра испытывала странное чувство. Она умела давать отпор нахальным приставалам и никогда не лезла за словом в карман, а при случае, не слишком задумываясь, пускала в ход оружие. Но сила, исходящая от этого странного монаха не была агрессивной и это было непривычно. Не чувствуя с его стороны никакого стремления к демонстрации превосходства, она по привычке продолжала защищаться, сознавая, что каждое сказанное ей слово звучит, как удар в пустоту. Как никогда боясь выглядеть глупой или грубой, она мучительно подбирала слова. А ещё раздражал этот ехидный мальчишка…

Кровать, на которой лежал раненый купец занимала не меньше половины тесной комнатушки — лучшей, что нашлась в эту ночь в гостинице. Стамирх лежал неподвижно. Лицо его было бледно, глаза бессмысленно смотрели в потолок и лишь сделали слабое движение навстречу вошедшим. Было видно, что он крайне истощён. У его изголовья стояли два массивных кованых ларца..

— Где Лутимас? — еле шевельнулись бескровные губы.

— Пошёл в дом Кинвинда. — ответила Гембра. Если там всё в порядке, сегодня же туда переедем. Тебе нужен настоящий уход.

— Кинвинд… Да, Кинвинд. Я его давно знаю… А здесь… Да, здесь я и двух дней не протяну. Здесь я просто задохнусь… Слушай…У меня на поясе ключи. Этот мерзавец, всё-таки до них не добрался. Откройте ларец. Тот, что справа. Там то, что на продажу. Блеск золота осветил убогую комнатку. Редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь маленькое окошко, почувствовав праздник, заиграли на гранях тончайшей работы кубков и сосудов, искрясь пробежали по перламутру жемчуга, заставив драгоценные камни вспыхнуть глубоким внутренним светом.

— Гембра. — слабым голосом продолжал купец, — видишь там в углу зелёный кошелёк? Это твоя плата. Наше путешествие закончено. Ты больше не обязана со мной возиться.

— А я пока не спешу, — ответила та, пряча кошелёк. Обязательно с кем-нибудь поспорю на тысячу виргов, выживешь ли ты, старый скряга, или нет. И тогда уж тебе точно придётся поправляться. А потом мы повезём твои товары на Восток.