Поющая королева (ЛП) - Виктория Авеярд

— Пока еще не вашего, — буркнула она.

Но Тиберий не обиделся, а даже мрачно улыбнулся.

— Я подозревал, что у вас есть характер, миледи. Где-то глубоко внутри.

Бесхарактерная. Внутри нее зародилась ярость, но она никогда не позволит ей выйти наружу. Он — принц, будущий король. А она — никто, жалкое подобие серебряной дочери из Верховного дома. Вместо того чтобы выпрямиться, как ей того хотелось, Кориана поклонилась.

— Ваше высочество, — она потупила взгляд в его обувь.

Он не шевельнулся, не пересек расстояние между ними, как герои в ее книгах. Тиберий Калор отступил и дал ей уйти самой, вернуться в волчье логово без какой либо защиты, кроме собственного сердца.

Через минуту она услышала звук разбившейся бутылки и перестук осколков о стебли магнолии.

«Странный принц и еще более странная ночь, — написала она позже. — Не знаю, хочу ли я еще когда-нибудь его увидеть. Он показался мне одиноким. Может, нам стоит объединиться в нашем одиночестве? По крайней мере, Джессамина была слишком пьяна, чтобы ругать меня за побег».

4

Жизнь при дворе была ничем не примечательней жизни в поместье.

К должности губернатора прилагались большие деньги, но их и близко недостаточно, чтобы обеспечить дом Якосов чем-то, кроме основных удобств. У Корианы так и не появилось личной служанки, да и она была ей без надобности, хотя Джессамина продолжала ворчать, что ей нужна помощница. По крайней мере, за домом в Археоне было легче ухаживать, нежели за поместьем в Адеронаке, которое отныне было закрыто из-за переезда семьи в столицу.

«Я даже скучаю по нему, — писала Кориана. — По пыли, по заросшим садам, по пустоте и тишине. По множеству уголков, которые принадлежали только мне, где я могла спрятаться от отца, Джессамины и даже Джулиана».

Больше всего она горевала из-за утраты гаража. У их семьи уже много лет как не было машины и уже тем более собственного водителя, но гараж остался. Внутри стоял скелет шестиместной машины, ее двигатель валялся на полу, как отказавший орган. Сломанные водонагреватели, старые печи, разобранные на запчасти, это уж не говоря о всяких мелочах, оставленных давно уволившимися садовниками — ими были завалены все сараи и хранилища.

«После меня остались лишь кусочки незаконченной головоломки, которые так и не сошлись. Бесполезная трата времени. Не детали, а я сама. Сколько времени было проведено за прочисткой контактов и подсчетом винтиков? И все зачем? Ради знаний, которые мне никогда не доведется использовать? Знаний, которые всем остальным кажутся проклятыми, недостойными, глупыми? На что я потратила свои пятнадцать лет? Они ушли впустую. Наверное, я скучаю по дому, потому что там я могла заполнять пустоту и тишину. Я думала, что ненавижу поместье, но, как оказалось, столицу я ненавижу больше».

Конечно же, лорд Якос отказал в просьбе своего сына. Его наследник никогда не отправится в Делфи, чтобы работать со старыми записями и смехотворными артефактами из архива.

— В этом нет смысла, — сказал он. Как и в большинстве того, чем занималась его дочь, о чем он никогда не забывал упомянуть.

Теперь брат с сестрой пребывали в мрачном настроении, чувствуя, что их надежду на побег забрали из-под носа. Даже Джессамина заметила, что с ними что-то не так, хоть никак это не прокомментировала. Но Кориана знала, что их старая кузина делала ей много поблажек в первый месяц при дворе. Зато она начала налегать на спиртное. Сколько бы Джессамина ни распылялась об Археоне и Саммертоне, ей здесь не особо нравилось, судя по количеству употребляемого джина.

Чаще всего, когда кузина ложилась «подремать», Кориана сбегала. Бродила по городу, пытаясь найти место, которое пришлось бы ей по душе — якорь в штормящем море ее жизни.

Такого места не нашлось… зато появился человек.

Через пару недель он попросил называть его Тибом. Так его звали только родители, родственники и близкие друзья.

— Как скажешь, — согласилась на его просьбу Кориана. — А то у меня уже язык отваливается от постоянных «Ваших высочеств»!

Первый раз они встретились случайно, на мосту между Столичной рекой, соединяющем две части Археона. Величественное сооружение из витой стали и изогнутого железа, поддерживающее три уровня трасс, стоянок и торговых площадей. Кориану не так захватывали магазинчики тканей и модные рестораны, нависающие над водой, сколько сам мост и его конструкция. Она пыталась представить, сколько тонн металла под ее ногами, в уме просчитывая целый шквал уравнений. Девушка не сразу заметила приближавшихся стражей и принца. На этот раз он был трезв и без бутылки в руке, потому она не ожидала, что он подойдет.

Вместо этого он остановился рядом с ней, его тепло ласково согревало ее тело, как летнее солнышко.

— Леди Якос, — он проследил за ее взглядом на стальной мост. — Нашли что-нибудь интересное?

Она склонила перед ним голову, но не стала позориться в попытке сделать реверанс.

— Похоже на то. Я как раз гадала, сколько под нами тонн металла, и надеялась, что он выдержит наш вес.

Принц нервно хохотнул. Затем неловко затоптался на месте, будто внезапно понял, как высоко над водой они находились.

— Я стараюсь об этом не задумываться, — пробормотал он. — Какими еще страшилками поделитесь?

— А у вас много времени? — спросила она с полуулыбкой. Что-то мешало ей улыбаться во все зубы. Столичная клетка не была счастливым местом для Корианы.

Как и для Тиберия Калора.

— Не могли бы вы оказать мне любезность и прогуляться со мной? — протянул он ей руку. Кориана не заметила ни колебания, ни даже намека на сомнение в его вопросе. Он уже знал ответ.

— Конечно, — она взяла его за руку.

«Это последний раз, когда я держусь за руку с принцем», — подумала она, когда они пошли по мосту. Такая мысль преследовала ее каждый раз, и она всегда ошибалась.

В начале июня, за неделю до того, как все придворные должны были улететь в Археон в роскошный летний дворец, Тиб решил познакомить ее кое с кем. Встреча была назначена в Восточном Археоне, в скульптурном саду за театром Гексаприн. Кориана пришла раньше времени, поскольку Джессамина начала пить еще с завтрака, и ей не терпелось убраться из дома. Впервые ее частичная недееспособность стала преимуществом. Одежда девушки была самой обычной, хоть и под стать серебряной, с цветами ее дома, но ничего примечательного. Никаких драгоценностей, которые выявили бы в ней леди из Верховного дома — значительную особу. Не было даже слуги в униформе, стоящего поодаль. Другие серебряные, бродящие среди мраморных фигур, едва ее замечали. И ей впервые это нравилось.