Зло (сборник) - Сергей Дегтярев

— Нет! — протяжный крик незнакомки был исполнен ненависти и боли.

Она бросилась вперёд, в полёте превращаясь в волчицу. Холодные голубые глаза стрелка продолжали спокойно смотреть на приближавшегося зверя, отсчитывая прыжки. Губы парня шевельнулись, словно он проговаривал про себя время. Дуло револьвера выровнялось с летящим к цели хищником — и волчицу сбил с ног появившийся из ниоткуда огромный пепельно-серый волк. Пуля зло свистнула мимо и впилась в деревянный грибок на детской площадке, вырвав из него щепки. Волк стоял, низко преклонив голову и глядя прямо в глаза светловолосому парню; его верхняя губа поднялась, обнажив снежно-белые клыки. Волчица поднялась на лапы, и, тоже оскалившись и низко стелясь к земле, стала приближаться к человеку. В это время пришёл в себя раненый в плечо оборотень, и, поборов боль, начал заходить парню за спину.

Мария, как сумасшедшая, жала на кнопки мобильника, пытаясь трясущимися пальцами попасть по заветным клавишам и набрать «02». В это время ночь явила на подмостки своего театра ещё одного актёра: режущий воздух полёт арбалетного болта и тихое всхлипывание. Даже не успев закончить превращение, раненый в плечо ликантроп упал, только успев схватиться за торчащую изо лба стрелу. На площадке показался высокий мужчина, спешно перезаряжающий арбалет. Волк и волчица взвыли, подняв головы вверх, и ринулись прочь из двора, покрывая расстояние до арки огромными прыжками.

Мария продолжала судорожно сжимать в руках сотовый. По щекам девушки, не переставая, катились слёзы, но она их не замечала. Время вернуло всё на места, как бы показывая, что не совсем ещё замерло и продолжает идти. В доме напротив загорелись ярким оранжевым светом окна, раздался отборный мат с третьего этажа, а где-то неподалёку залаяли собаки, оглашая ночь. Почему до этого всё происходило как в замедленной съёмке, Мария не понимала, и даже не думала об этом.

— С вами всё в порядке? — красивый и мягкий баритон светловолосого парня окончательно вернул девушку в реальность. — Нам нужно идти, пока не приехала полиция. Давайте руку, — Мария протянула ладонь, находясь под воздействием уверенного голоса, — моё имя Севастьян, можно просто Сева. Тут за углом наша машина.

Голова у Марии закружилась, и она рухнула в обморок.

В небольшом тёмном помещении, освещаемом единственной тусклой лампочкой, царила тишина. За столом в центре сидели несколько подростков с хмурыми выражениями на лицах. Рядом с ними мерил шагами помещение мужчина средних лет, одетый в вязаный свитер и мятые коричневые брюки. Периодически он снимал очки и усиленно тёр лоб, размышляя. Ожидание затягивалось, и человек со злостью смотрел на золотые карманные часы и на дверь, прикидывая, когда же она отворится. В углу тихо плакала красивая черноволосая девушка, утирая слёзы и размазывая тушь по лицу. Стройная хрупкая фигура содрогалась в такт рыданиям.

Тяжёлая железная дверь гулко ударилась о стену, распахнувшись настежь. В проёме, куда устремились взгляды всех присутствующих, показалась фигура. Внутрь шагнул юноша с перевязанной правой рукой. Мужчина, мерявший комнату шагами, резко развернулся и пристально вгляделся в глаза парня:

— Узнал? — хриплый голос и металлические нотки в нём заставили парня поёжиться.

— Да, наставник, — прибывший наклонил голову, почтительно склонившись и прижимая левую руку к груди. — Я проследил за ними до самого дома. Адрес известен, — парень упал на одно колено, отвечая на взгляд мужчины, — мы должны напасть!

Наставник задумчиво продолжал рассматривать его.

— Мы не можем оставить наших братьев неотмщёнными! — девушка прекратила реветь, и, утерев слёзы, гордо выпрямилась, бросая вызов мужчине: — Нужно выступать!

Сидевшие за столом юноши вскочили с мест, молча поддерживая порыв Анжелы и Андрея.

— Отмщение придёт, но мы должны всё сделать наиболее бескровно для нас и фатально для охотников, — мужчина обвёл взглядом всех, подолгу всматриваясь в решительные лица подростков. — Мы — возмездие. Мы смерть несущие. Мы — карательный отряд грешников! — слова жёстко отражались от холодных стен помещения, вселяя уверенность в сердца оборотней. — Каждый из вас знает, чем заняться. Место сбора здесь же, ровно через неделю.

Луна, заглянувшая в полутёмный ангар, осветила вспыхнувшие кровавым светом глаза наставника.

Севастьян смотрел на спящую девушку, наслаждаясь её красотой. Русые волосы, мягкие как шёлк, словно невесомое покрывало укутывали её плечи. Идеальные черты лица были слегка затуманены сном, отчего казались ещё более притягательными. Губы приоткрылись, и девушка глубоко, томно вздохнула. Изумительной чистоты зелёные глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Юноша улыбнулся:

— Как ты спала, любимая?

Мария улыбнулась в ответ на утреннее приветствие, и зажмурилась, ловя лицом солнечных зайчиков, играющих по стенам. Уже месяц она жила в доме охотников, как гордо именовал себя и Учителя Севастьян. События той страшной ночи, преследовавшие её во снах две недели, остались позади, и девушка старалась больше не вспоминать о них. Охотники посвятили её в тайну, хотя Учитель и был явно против. Но Севастьян настоял на своём, и Мария узнала об оборотнях, о тех, кто охотился на них под покровом тьмы, принимая игру по их правилам. О скрытом от посторонних глаз монастыре в Западной Европе, где готовили лучших бойцов с нечистью, идеальных убийц.

Так Мария и осталась в доме Иеронима, где жили охотники. Хозяин был просто одним из связных обители в России. Именно он помог охотникам выйти на след готов, составлявших коалицию оборотней в городе. Каждую ночь Севастьян и его Учитель уходили на улицы, чтобы найти ликантропов. Но вот уже две недели от оборотней не было ни слуху, ни духу. Они как будто растворились в ночи.

— Может они охотятся за городом, в какой-нибудь деревне? — задавался вопросом Севастьян.

— Нет, они тут, я чувствую, — отвечал Учитель. Мария привыкла к подобным спорам после бесцельно проведённой охотниками ночи. — Перевёртыши затаились и явно что-то замышляют. Мы должны быть вдвойне осторожны!

Главного ликантропа найти никак не получалось, пропала и та девушка, что напала ночью на Марию…

Но появилась любовь. Мария и Севастьян проводили вместе почти всё свободное время. Учитель неодобрительно качал головой, но не говорил ничего против, лишь красноречиво глядел порой на ученика. «Пойми, — сказал он как-то юноше, — любовь заставляет нас отвлекаться и растрачивать энергию. Мы становимся слабее, когда распыляем себя на что-то ещё, кроме вечной битвы». В такие моменты лицо Учителя изменялось, и в нём читалась нежность и участье, то, чего Севастьян никак не мог объяснить. Но после строгость вновь возвращалась к охотнику, и он угрюмо молчал, осуждающе глядя на чувство, развивающееся между девушкой и учеником.