Полиция реальности - Ростислав Гельвич

Полтора часа серфинга по интернету. А затем — сон. Здоровый, и крепкий, так его сон, без снов.

Мама растолкала меня часов в восемь. Первое испытанное ощущение — непорядок с головой, волосы были встрепанные, жесткие, торчали пучками во все стороны. Я с трудом пригладил их холодной водой, и затем хорошенько зачесал назад, вроде бы получилось неплохо.

— Ты давай скорее, — мимоходом сказала мама, когда я пил кофе, читая книжку с ноутбука — Не хочу чтобы ты по жаре ехал.

В качестве транспорта, я взял у соседки здоровенный велосипед «Урал». Как-то, я ездил на таком в детстве. От него ужасно болели ноги, не по Сеньке шапка, как говорится. Сейчас же, нажранными двадцатью годами, управляться с махиной было легче. Выйдя из подъезда, зябко поежился: в майке и шортах, с тапками на босу ногу, мне показалось, что погода холодновата. Уже через пару километров по дороге, я резко изменил свое мнение. Не то что бы сильно устал, но лицо раскраснелось, и в ушах стучало.

Путь мой лежал, на нашу дачу. Как сказать дачу, это трудно было назвать именно дачей, скорее уж, небольшой дом, с участком земли, на котором еще сараюшка и баня. Дед, сначала живший в поселке, неподалеку от нас, после смерти жены, продал квартиру, и приобрел этот дом. Ему нравилось жить уединенно, будучи окруженным лишь пятьюдесятью такими же, разной степени обшарпанности домами.

Доехал я, наверное, часа за полтора. Может быть чуть дольше. Из-за сухой погоды, я изгваздался в пыли полностью, ко всему прочему, загадив еще и велосипед. Наверное, проезжая по неширокой дороге, которая делила этот дачный поселок на две части, я представлял то еще зрелище. Но, так как уже начинало припекать, то оценить мой перфоманс не смог никто. Разве что, загорелая почти дочерна старуха, привлеченная скрипом велосипеда, выглянула из окна дома.

Остановился возле ворот, выкрашенных в светло-коричневый цвет. Покрашено качественно, явный контраст с остальными домами. А крыша у дома все еще зеленая, и тоже, видно что ее старательно обновляли. Я перелез через не очень высокий, метра в два, забор, и открыв ворота, закатил велосипед во двор. Очень привычная чистота, как ни странно. Все казалось очень стерильным, если можно применить это слово, для описания улицы. И голая земля, на месте огорода, и асфальтовые дорожки от дома к бане, сараю, и воротам, плюс еще пустая собачья будка, со свернутой внутри цепью, и ошейником. Будто кто-то взял и вычистил все живое, что тут только было. Это удивило меня. Я не увидел ни каких-нибудь малинных кустов, ни банальных грядок. Конечно, дед вряд ли стал бы один тянуть огород, это само собой разумеется, но зачем покупать дом с землей, если тебе не нужно что-то выращивать?

— Коля! Коля, это ты что ли? — отвлек меня от размышлений, голос соседа.

Я помнил этого человека. Бывший шахтер, с крепкими руками, и светлыми волосами. Он сильно постарел, но все еще можно было узнать его, из детских моих воспоминаний.

— Да-да, я. Здрасьте.

— Привет Коля. Да-а… вот так и бывает… — он стоял за деревянным заборам, оглаживая большую дворнягу, что сидела у его ног. — Столько не был, а теперь пришел. Когда Сергей умер. И не стыдно тебе?

— Вы чего? — я удивился, мне стало противно — Дед сам не хотел никого видеть. Да и вам-то что?

— Да, действительно… чего это я… — он все так же оглаживал собаку, все так же не смотря на меня. Лишь договорив, он поднял лицо, и уставился в мои глаза.

Я почуствовал, что трудно отвести взгляд. Такое бывает. Ты сцепляешь с человеком на улице, и между вами происходит эдакий бой. Кто первый отведет глаза.

Сосед первым отвел свои зеленые, с желтоватыми, янтарными крапинками.

— Ты, ладно, Коля… Извини… — он оперся на своих руки, с выпирающими венами, сильные, мускулистые руки — Извини… Но все равно. Стыдно, Коля.

У меня создалось впечатление, что я разговариваю с тронутым. Общий тон его речей, да и обрывистость фраз, будто бы он скачет с одной мысли, на другую, как катится под гору слетевшая с рельс вагонетка, прыгая по камням. Дворняга, заскулила. Сосед снова начал гладить ее по голове, все так же стоя у забора. Странный человек.

Я шел по асфальтированной дорожке. Старый, деревянный забор. Ржавый бак, с тухлой водой. Не знаю зачем, но я нагнулся, и открыл кран. Вода потекла на то, что раньше было огородом, не впитываясь в твердую, как корка землю. Баня и сарай, остались такими, какими я их знал раньше. Слегка обшарпанные, но крепкие строения, полностью деревянный сарай — и банька, уже кирпичная, с толстой, беленой трубой.

Открыл дверь, нажал на ручку и… накатывает. Запах. Запах тоже остался таким как прежде. Не знаю как описать, куча ассоциаций родилась у меня в голове меньше чем за секунду, когда я даже еще не войдя внутрь, сделал первый вдох. Деревянные полы, старые вещи, уют, спокойствие, книги. И это только веранда. Основная часть дома за следующей дверью, которая тоже закрыта. Я прошел к ней, по дороге проведя рукой по советской газовой плите. Шланг от газового баллона, шел от нее в вырез в двери, которая закрывала кладовку. Я открыл ее, и заглянул внутрь. Оттуда потянуло затхлой прохладцей, и пылью: куча старой посуды, и прочего раздолбанного хлама. Лишь на участке в метр, очищенном от всего этого, в уголке, располагался большой газовый баллон. Не смог бы сказать литраж, пожалуй. Так всегда было, опять же. Разве что редуктор, сменился на вентиль.

Дверь, за который был дом, в детстве мне казалась очень тяжелой, и толстой. Это ощущение не прошло. Когда я открыл ее, зашел внутрь, и потянул на себя, то при закрывании она сделала: «Пфамм-м», плотно захлопнувшись, как в шлюзе космического корабля. И было тихо.

Я огляделся. Закрытое зеркало. Вешалка для одежды, где висят синий лабораторный халат, и черная ветровка. Прямо — зал, с ковром, двумя креслами, диванами, и весьма большим — но все же ЭЛТ телевизором. Направо — кухня, где заботливо прикрыта драненькой тканью печка. Налево — проход в рабочие комнаты деда. Гудит холодильник. Тикают часы. Кремовые шторы, удачно довершают палитру уюта. Осматриваешься — и глаз отдыхает. Хочется свернуться калачиком, и поспать.

Честно говоря, не знаю, зачем мать послала меня сюда. Всех делов было, вытереть пыль. Когда я начал разбирать книги, оказалось, что вся техническая и прочая рабочая дедовская литература, в отдельных двух шкафах. Остальные же книги, занимавшие несколько небольших тумбочек, рассортировать было делом получаса. Даже с костюмами, долго мучиться не пришлось, потому что большей их части уже не было. Военной формы тоже. Видимо, дед ее кому-то уже отдал. По времени, еще даже обед не наступил. Поэтому, поддавшись интересу, я начал рыться в дедовских вещах. Точнее даже как рыться. Сначала, фотографии.