Душа грозы - Лилия Беренс

— Кажется, обошлось, — проговорила Мира.

Кузнец покачал головой.

— Я надеялся, что он останется с нами. Что мы будем говорить, возвращая ему разум. Пойдем в дом. Завтра нужно будет приготовить много мяса, чтобы волк наелся и никуда не хотел убегать.

— Он не заблудится, когда опять станет человеком? — забеспокоилась Мира.

— Волк в лесу? — рассмеялся Ольд. — Мам, ну ты даешь.

С крыльца дома послышался плачь. Младший Фаня, похоже, испугался волка и расплакался. Ольд пренебрежительно фыркнул и прошел мимо струсившего брата.

Глава 3

Дарий очнулся на окраине леса в своем обычном человеческом виде. Смутные воспоминания вчерашнего вчера отвлекли от утреннего холода, который пробрался вместе с росой под простую деревенскую рубаху и мешковатые штаны. Он медленно поднялся, увидел вокруг погрызенную кость, ошметки мяса и кровь, испачкавшую высокую траву. К горлу подступил тошнотворный комок. Ночь, лес, бешеная гонка за добычей, где он придерживал скорость, чтобы не испортить себе удовольствие, загоняя дичь. Частое дыхание косули, ее предсмертный крик. Дария передернуло. Зачем дядя Камиль заставил его обернуться? Хорошо, что он не напал на них. Он помнил свою реакцию, помнил, как едва не убил кузнеца, и страх заполз в душу липкой массой. Теперь они выгонят его из стаи! Стоп. Почему он сейчас думает как волк? У людей это семья, а не стая. Неужели с каждым превращением в нем остается все меньше человеческого? Он шел к деревне, боясь поднять глаза. Боясь встретить людей, которых уже слышал по запаху, боялся увидеть в их глазах разочарование. Он так и брел через всю деревню, ведь дом кузнеца стоял с другой стороны за рекой. Он проходил мимо людей, замиравших рядом, и не смел отвести взгляд от земли. Его рубаха была в крови и сейчас это видели все. Теперь они точно прогонят его.

Чьи-то руки мягко придержали его за плечи. Глаза поймали остроносые сапожки и нижнюю часть голубой жреческой мантии. Дарий поднял взгляд и увидел очень старого, высохшего от времени старичка. Жрец Дилая. Дарий опустился на одно колено и поцеловал край мантии.

— Прости меня, гаш[2], я не увидел тебя и посмел заслонить путь.

Жрец мягко улыбнулся и настойчиво поднял молодого человека с колен.

— Не хочешь пройти в храм, сын мой?

— Прости меня, гаш, я нечист и не смею ступить под длань Дилая. — Дарий взглянул на крупное кровавое пятно на светлом рукаве.

— Ты чище многих, ступавших под его длань. Не внешне, но душой. А что может быть важнее?

Дарий покорно склонил голову и поплелся за жрецом в сторону площади, где стояло три церквушки. Самая большая принадлежала Единому и туда ходили помолиться все люди. Две других принадлежали Дилаю и богине земли и плодородия Риале. Позади основных храмов полукругом стояло множество часовен, посвященных иным богам, не настолько почитаемым для строительства собственного храма, но все же являвшимся покровителями ремесленников, купцов, охотников и многих других. Вообще эта деревня давно переросла свой статус. Ей давно уже впору называться городком. Дарий поднялся по широким храмовым ступеням и застыл у входа. У двери стояла искусно вырезанная статуя Громовержца. В правой руке он держал исполненную из золота молнию, а левую простирал над входом. Каждый входящий должен был пройти под дланью Дилая, и если душа входящего черна, то часть черноты останется у бога в руке. Тогда, явившись на твой суд после смерти, Дилай швырнет эту нечистоту на тебя, и ты утонешь в собственной мерзости, никогда больше не возродишься, обреченный существовать вечно в своей собственной тьме.

Жрец удивился, поняв, что за ним никто не следует, и обернулся. Увидев застывшего в нерешительности юношу, он улыбнулся, вернулся к нему и схватил за запястье. С неожиданной силой жрец втащил Дария в храм.

— Тебе нечего бояться, я же сказал. Разве ты не веришь жрецу своего покровителя? — Он указал глазами на серебряный медальон с выгравированной молнией в центре.

Дарий потупился, боясь произносить слова в месте присутствия своего бога. Ему казалось, он не оправдал его благосклонности. Он недостоин быть здесь и просить прощения за свои грехи.

Жрец подвел его к огромной статуе Дилая. Здесь он был изображен коленопреклоненным. Массивная грудь, казалось, едва заметно движется в такт медленному спокойному дыханию. Правую руку он держал на рукояти меча, а левую протягивал раскрытой ладонью к Дарию. Это и был алтарь.

— Преклонись, сын мой, и коснись длани Дилая, — шепотом велел жрец.

Дарий дрогнул, но не сумел побороть себя.

— Не могу.

— Почему?

— Я недостоин, я убивал. И сегодня убил.

— Это был человек?

— Нет, это была косуля.

— Зачем ты убил ее?

— Чтобы съесть.

— Это было тебе необходимо?

— Тогда казалось, что да. Тогда я был волком. — Дарий оторвал взгляд от простертой к нему божественной ладони и посмотрел на жреца.

— Тогда разве это зло? Или ты не знаешь, что Дилай, когда блуждал в песках безвременья, был вынужден пить кровь единорогов, и есть их мясо? Или же ты убивал не честно, ядом или особо мучал зверя перед смертью?

— Нет. Я догнал косулю, убил ее и съел.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться.

— Я убивал и людей, — отвел глаза юноша.

— Невинных?

— Не знаю… Они напали на меня и хотели отобрать все деньги. Я тогда сам не понял, как превратился.

— Убить бандита — не грех перед Дилаем. Да еще обороняясь. Посмотри на него. Видишь меч в руке? Дилай — воин. И всякий, кто идет его путями неотвратимо становится воином. И твоя судьба уже предрешена. Не противься ей. На тебе особая благосклонность, ведь бог даровал тебе частицу своей силы. Она не проклятие, как ты считаешь. Нельзя дары богов считать проклятьем. Это оскорбляет их. Прими его с радостью и будь готов к тому, что спрос будет соответствующим. С тех, кому боги многое дают, они и спрашивают соразмерно.

— То, что я оборотень — дар богов?

— Ты не просто оборотень. Ты громовой волк. В тебе дар Дилая. Перестань бояться его и научись контролировать. Именно этого ждет от тебя твой бог.

— Я не знаю как! — слезы выступили на глазах молодого человека.

Жрец незаметно вздрогнул. Еще вчера он стоял в толпе и наблюдал битву с магами. И хорошо помнит, что глаза у мальчика были карими. Сейчас они приобрели тот же цвет, что был у волка. Льдисто-голубые, глубокие и холодные, как сама зимняя стужа. Как взгляд Дилая. Взгляд, неотвратимого возмездия, острый, как клинок. Вспомнив, что мальчик ему только что сказал, он быстро привел чувства в порядок и продолжил разговор.