В первый раз... - Рита Навьер

Ира чувствовала себя каторжницей, которую за какие-то неведомые прегрешения ссылают в глушь. И зачем она согласилась ехать? Кому и что доказала? Только себе хуже сделала.

Стало тошно ещё у пединститута, откуда автобусы отправлялись в «Берёзки» – злополучный лагерь, где предстояло убить целых три недели лета.

От суматохи, разноголосицы и толкотни у Иры разболелась голова. Нестерпимо захотелось вернуться домой. И вполне возможно, она бы так и поступила, но мама уже битый час изводила её нотациями и напутствиями из разряда «то не делай, туда не ходи». Ира едва сдерживала раздражение, поэтому, когда их воспитатель, высокая бойкая женщина с химическими кудряшками, объявила в рупор: «Второй отряд проходим, садимся», подхватила, не мешкая, свой чемодан и рванула к жёлтому «лиазу», у которого на ветровом стекле был наклеен лист с нарисованной цифрой 2.

Ира заняла место у окна сразу за водителем, тогда как самые весёлые и шумные, наоборот, облюбовали сиденья в хвосте. Рядом с Ирой села худенькая белобрысая девчонка в очках с длинной тонкой косицей. Сразу видно – тихоня, подумала Ира. И правда, девочка за всю дорогу не вымолвила ни слова. Зато в задней части автобуса веселье набирало обороты. Так и доехали до лагеря под взрывы дружного хохота.

– Выходим, не толкаемся, – скомандовала воспитатель, назвавшаяся Антониной Иннокентьевной. – Вещи свои не забываем.

Всей гурьбой в три десятка голов они ввалились в распахнутые ворота, у которых их встречал старик-сторож и два гипсовых пионера-горниста. Воспитатель призывала не шуметь, но какой там! Они галдели, перекрикивая песню о весёлом барабанщике, что лилась из репродукторов.

Ира плелась за шумной толпой, уныло оглядывая округу. Здесь и впрямь кругом росли берёзы. Среди зелени тут и там разбросаны корпуса – выкрашенные в голубой цвет деревянные домики с белыми наличниками и просторными остеклёнными верандами. От каждого корпуса узенькие тротуары стекались к одной широкой дорожке, мощённой квадратными плитками, между швами которых пробивалась трава. Дорожка вела прямо к крыльцу столовой, а вдоль неё зигзагом выстроились стенды с портретами пионеров-героев, разворотами «Пионерской правды», цитатами вождей и девизами вроде «Пионер – всем пример», «Бороться и искать, найти и не сдаваться!».

Рядом со столовой – просторная дощатая площадка, окружённая скамейками и обнесённая низеньким заборчиком. С краю площадки – сцена, на которой сиротливо стоял видавший виды стол.

«Тут проходит дискотека», – пронёсся шепоток.

Сразу за жилыми корпусами – небольшой беленький домик, над дверью которого виднелась табличка «Медпункт». Чуть дальше – единственное на весь лагерь кирпичное здание без окон и с двумя дверями с разных сторон.

– Это баня, – пояснила Антонина Иннокентьевна, как будто они сами не могли прочесть вывеску. – Но строго говоря, это не баня, а душевая. Банный день у нас раз в неделю по субботам. А утром умываться вон там, кто не знает. А там – мыть ноги.

Ира проследила за рукой воспитателя и увидела два длиннющих ряда умывальников, к которым от бани-душевой тянулась тонкая ржавая труба.

Умываться на улице?! Это же каменный век! А если дождь?

– Это клуб, – продолжала знакомить с лагерем своих подопечных Антонина Иннокентьевна, – тут для вас работают разные кружки. Шахматы, выжигание по дереву, театральный, макраме, радиотехнический кружок. Здесь у нас проходят мероприятия: смотры песни и строя, конкурсы самодеятельности, а когда привозят фильмы, устраиваем настоящие киносеансы. Там же есть библиотека и склад с инвентарём. Мячи, ракетки для бадминтона… ну и так далее. Можно брать под запись.

Ира про себя чертыхнулась. Конкурсы самодеятельности? Смотры? И тут? Будто ей в школе мало!

За клубом простиралась огромная вытоптанная поляна, разбитая на несколько площадок. Ближняя была обнесена по периметру белым невысоким штакетником. За забором с краю прилепился небольшой помост, а в центре – гордо возвышался флагшток.

– Здесь будет построение, а по утрам – линейка.

Дальше шла спортивная площадка, оборудованная баскетбольными стойками с щитами, а рядом – точно такая же, но с натянутой волейбольной сеткой. Ещё дальше виднелись перекладины, рукоходы, лабиринты, качели-карусели и даже парочка теннисных столов, а чуть в стороне – футбольное поле.

– А вон там, – Антонина Иннокентьевна махнула вдаль, туда, где заканчивалось поле, где среди нежной листвы берёз виднелись два остроконечных сооружения, по форме напоминавших вигвамы, – туалеты.

Ира округлила глаза: деревянные удобства?! И это называется «отдохнёшь в прекрасном лагере»? – вспомнила она слова мамы.

– А теперь все в корпус, – повела их воспитатель к одному из крайних домиков.– Через сорок минут построение, не опаздывать!

И все наперегонки помчались занимать койки.

– Мальчики направо, девочки налево! – крикнула им вдогонку Антонина Иннокентьевна.

В тесном общем коридорчике образовалась сутолока – некоторые перепутали право и лево, что стало очередным поводом для хохота.

В конце концов, потолкавшись, разошлись по своим палатам. Койки у окон оказались нарасхват. Ира выбрала себе место у двери, на которое никто не зарился. Девочка с тонкой белой косицей заняла соседнюю койку, и общую тумбочку они поделили на двоих, загрузив в неё сменку, мыло, зубную пасту, щётки, расчёски.