Тайна Мебиуса - Наталья Менщикова

Нет уж, фигушки вам во всех измерениях! Лучше уж я буду дурацкие песенки во сне сочинять, чем Эйнштейна переплевывать! Это Эйнштейн сумел заметить, что проделанный жуком поверхности шара путь изогнут, это Эйнштейну пришел результат извне, я же могу оказаться этим слепым жуком с полнейшим обнулением результатов. Слепым жуком по отношению к шару, но не по отношению к цветущей черемухе. И борода у меня не вырастет. И другие части тела в штанах не вырастут, если я буду обдумывать мировые проблемы на мосту, в лифте и в других общественных местах, как это делал Эйнштейн. Нет, не дам поглотить свое женское начало, хоть тресните!

Сны с решением задач, так же как и с сочинением песенок, говорят, снятся, когда в коре головного мозга возникает стойкий очаг возбуждения. Человек над чем-то работает, работает над какой-нибудь трудно разрешимой проблемой. Весь его мозг - сплошное поле боя.

Устанет. Устанет настолько, что после многих бессонных ночей все же уснет. От этой-то денной и нощной войны и остается очаг, который не затухает и во сне.

Мозг продолжает активно работать, ему уже не мешают посторонние раздражители.

Тогда-то и выдаются решения задач, стихи, музыка...

С задачами у меня все ясно. А вот отчего вдруг стала появляться песенная лирика в моих снах?

***

"Солнце находится в десятом градусе Стрельца: "Театральное представление златокудрой богини удачи" - форсированный рост честолюбивой личности. Неоправданные траты и вложения. В межличностных отношениях проявляются фальшь и раздражение, а в любви ищет тепла лишь для себя. Свидания лучше назначать в районе Преображенской площади". Одна астрологическая баба сказала.

Ну, раз одна баба сказала, то навестим Адриана на Преображенке, в больнице Ганнушкина, где он сейчас и лежит.

Говорят, страшно женщины его любили, этого доктора Ганнушкина, взгляд у него был магнетический. А что касаемо любви, то кто ж не ищет в ней тепла для себя?

Каждый ищет. Да не всякий находит.

- Во вторник меня выписывают,- довольно произнес Адриан, вытирая губы после гречневой каши, подаваемой у Ганнушкина на ужин. Так это был сон в руку! Скорее даже - в рот! Какая прелесть!

За столом в фойе больные забивают козла. Обычно этим делом занимаются в преисподней, чтобы сократить вечность-бесконечность. А выигрывает, как всегда, Сатана. И, тем не менее, Черт Лиловый, Черт Полосатый, Черт Клетчатый садятся играть, а Чертова Бабушка выступает болельщицей. Ей уже сто тысяч лет, но она хочет выглядеть на девяносто тысяч без гака. Очень кокетливая и бодрая старушенция.

- К нам в палату положили еще двоих "экспертизников", и кисловроту стало маловато.

- Кто это "экспертизники"?

- Это, детка, те, кто не желает идти в армию. Они изображают из себя придурков и их берут сюда на проверку.

Племя это младое, но, увы, знакомое. Мат, марки мотоциклов, гогот и треп о том, кто и как когда-то успешно нагадил в людном месте...Чудо-богатыри! Ну, да фиг с ними. На волюшку хочется!

- Как тебя хоть лечат?

- Колеса вкатывают. Уж если я после этих долбеток не закричу "кукареку", то пропадай моя телега, режь последний огурец! Прыскают витамины, еще гоняют на циркулярный душ, хвойные ванны. Когда засыпаю вижу широкую лопату, которая врезается в сугроб с вкусным хрустом, будто арбуз режешь. И молодой снег арбузом пахнет.

- И отчего у тебя такие видения?

- За окошком моей палаты - сказка. Стоят огромные ели, припорошенные снегом, вчера на них прыгали три снегиря с красными грудками. Я сел было писать. Некоторые больные увидели это и стали рваться с откровениями: напиши с меня роман или опиши, что на обед дали гречневую кашу с килькой в томате. Надоели. Я вызвался разгребать снег перед корпусом. И своей лопаты я не отдам никому, хоть он дерись! Потом я пошел за ведром для песка в подвал, который Закрыт на Замок, который не Запирается. У порога стр-р-ашного подвала сидела огромная крыса и смотрела на меня с любопытством. "Брысь!"- сказал я ей.

Я расхохоталась.

- Я не знаю, каким криком прогоняют крыс. Ведь если сказать ей "крысь", то я могу обидеть польский народ, у которого всех Кристин ласкательно зовут Крысями. "Брысь!" - сказал я. Она обиженно взмахнула длинным розовым хвостом и неторопливо ушла прочь.

- Надо же, я бы вперед крысы убежала!

- Секрет такого неадекватного, я бы сказал, крысоповедения, открыл мне один старожил корпуса. Оказывается жители палат, выходящих к подвалу, бросают туда корки, чем привадили местную общину крыс, и наблюдают за их поведением.

- Думаю, что это крысы наблюдают за их поведением. Одна даже защитила докторскую диссертацию на тему "К вопросу о нормализации психического здоровья населения в свете решений 201 крысовенции больницы Ганнушкина".

- Правильно! Та, которая позволила себе махать на меня хвостом.

- Расчищали вы, расчищали снег, а я к подъезду еле прошла - сугробы по пояс.

- Да мы только посыпали дорожки песком, - снег снова посыпал. Я замахал лопатой по направлению к Богу, взмолился - и снег вдруг перестал нас компрометировать. У нас в палате сейчас новый жилец - я у него опыт перенял. Доморощенный йог. Обратясь на восток читает "Отче наш", потом принимает всякие йогачьи позы. Потом поет "Господи, помилуй..."

- Ну вот, молитвы выучишь.

- Он валяется по всем кроватям и открывает настежь все форточки, так что приходится с ним сражаться и указывать на определенные места в Писании, призывающие уважать ближних своих. А он в ответ: "Богородица, Дева, радуйся!". Хорошо, что ты мне в этот раз мало пищи принесла, а то у меня все твои приношения из холодильника таскают.

- Мне приснилось, что ты гречкой здесь питаешься, - решила в этот раз сэкономить на продуктах. Ну ладно, уже темнеет, я побежала. До завтра!

***

В метро напевалась одна и та же строчка ночной песенки, которую я назвала "Серенадой к обитателю Ганнушкина".

Модно многократно повторять одну и ту же строчку - в этом вся современная песня. Это похоже на минимализм. Стиль такой. И направление в искусстве. Даже стиль жизни и стиль мышления.

"Каждый элемент дарит нам событие. Нет ничего проще, чем видеть вещи такими, какие они есть: вот апельсин, вот лягушка, вот человек, который гордится, вот другой человек, который думает о том, что вот человек, который гордится, и т.д. Все это существует вместе и не требует того, чтобы мы старались что-то улучшить. Жизнь не нуждается в символе, каждая вещь просто является собой: видимым проявлением невидимого Ничто",- так рассуждают минималисты.

Ценность первичных элементов побуждает их к постоянному возвращению. Простейшая структура, повторяясь вновь и вновь, заставляет вновь и вновь возвращаться к ней, прежде чем пронзает своей сутью, утверждает бытие в статике. Такова эстетика минимализма. По этой причине следует вновь и вновь повторять песенную строчку, пока не доберешься до сермяжной истины и глубины. Под стук вагона метро. А может отдельно. Итак, начали! "Все равно я тебя уведу от тарелки с гречневой кашей!". Повторили! Еще! Еще!