Воплощение снов (СИ) - Федотова Надежда Григорьевна

— А всё ты, бессовестный! — бросила она, яростно орудуя скребницей. — Ну что тебе стоило хотя бы сегодня побыть хорошим мальчиком? Разве это так трудно?

Дракон неопределенно фыркнул и вытянул шею, пытаясь добраться до ее разлохмаченной косы. Виноватым, судя по всему, он себя ни капельки не чувствовал. Ну, еще бы!..

— Дурак ты, Яр, — сказала Кассандра. — Вот выставят меня отсюда, отдадут тебя кому-нибудь вроде Джесси — так ведь тысячу раз пожалеешь…

Она передернула плечами. Джесси Марстон, ее однокурсник, несмотря на видимую тщедушность, крут был, по выражению Орнеллы, «как обрыв». Причем как с драконами, так и с людьми. Девушек он демонстративно не замечал, а если все-таки приходилось, то смотрел на них как на пустое место, зато однокашников и ближайших соседей по казарме в первую же неделю учебы взял в такой оборот, что те и сами диву дались. Маленький, почти на голову ниже большинства юношей, но жилистый и взрывной, Джесси был что сжатая пружина — только тронь, пожалеешь. Дрался он зло и отчаянно, спуску никому не давал, а уж штурмовика своего в первый же день построил так, что зверь без его приказа не смел даже шевельнуть хвостом.

— Уж он-то бы тебе задал, паршивцу! — проговорила Кассандра, глядя на умильную драконью морду, тянущуюся к ее плечу. А потом покачала головой: Яр был, конечно, последний негодник, но отдать его такому, как Джесси Марстон, даже у нее не поднялась бы рука…

Закончив все дела в стойле и оставив непокорного разведчика переваривать его законные полведра рыбы, Кассандра заперла решетку и вышла из ангара. На Даккарай уже опустились тяжелые серые сумерки, небо потемнело — осень. А совсем скоро придет зима, подумала Кассандра и зябко поежилась от налетевшего порыва влажного, холодного ветра. Он дул не переставая вот уже вторую неделю, иногда с дождем, иногда, как нынешним утром, с мелкой колючей взвесью, царапающей лицо… «Надеюсь, хоть следующий год будет лучше, — про себя вздохнула девушка, вспомнив минувшее лето. — То жара эта невыносимая, то сушь, то ураганы — и никакой передышки» Тихо порадовавшись, что первокурсников не ставят в караул на стены, Кассандра подняла повыше воротник черной тренировочной куртки и похромала прочь. Должно быть, уже начало шестого, напряженно думала она, морщась от боли в колене. Всего несколько часов до отбоя, а нужно еще наведаться в прачечную, постирать и высушить форму, потом зашить лосины, повторить кое-что к завтрашней лекции по истории, выучить два новых параграфа, разметить учебную карту… Слава богам, что хотя бы дежурств на сегодня у нее нет!

Новый порыв ветра заставил девушку сощурить глаза и втянуть голову в плечи. Да что за погода, то жарко, то холодно!.. Тихо шипя себе под нос, она завернула за угол, пересекла узкую, вымощенную камнем дорожку, обогнула второй ангар и, с размаху налетев на что-то большое и темное, вскрикнула от неожиданности. «Что-то» недовольно рыкнуло. Коротко звякнули кольца узды, и Кассандра, уже разглядев в стремительно сгущающихся сумерках замершего прямо перед ней оседланного штурмовика, благоразумно попятилась: зверь был не один. За ним на выходе из решетчатого коридора толпилось еще с пару десятков таких же.

— Глядите, куда идете, кадет! — раздраженно натянув поводья, проговорил наездник первого зверя, смуглый и широкоплечий, с короткой черной косой. Смерив девушку пасмурным взглядом, он поворотил своего дракона влево, а Кассандра молча отступила еще на шаг. Второкурсники. Они всегда покидают манеж только в седлах, спешиваясь лишь у самых дверей своего ангара — не совсем по правилам, но мастера смотрят на это сквозь пальцы. «Что-то рано закончили сегодня, — подумала Кассандра. — Или уже шесть? Значит, на все про все осталось четыре часа…» Девушка мазнула тоскующим взглядом по веренице штурмовиков и, развернувшись, похромала к выходу из учебного городка.

— Не на ту ногу, Д'Элтар! — весело проорал ей вслед знакомый насмешливый голос. — Бери правее, тогда, глядишь, хоть в чем-то на дядюшку будешь похожа!..

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Кассандра мученически прикрыла глаза. Да за что он так взъелся на нее, этот долговязый? Ему-то какое дело? До ушей девушки долетел взрыв смеха и другой голос, женский, — увы, тоже очень знакомый:

— Не старайся, Клифф, без пользы. Сам же знаешь, на детях природа отдыхает!

Миранда. До чего же противная девица, в очередной раз подумала Кассандра, против воли сжимая кулаки. И, услышав новый взрыв смеха за спиной, остановилась. Какая разница? Хуже уже точно не будет.

— И правда, Клифф, — повернув голову, проговорила она. — Не трать силы понапрасну, кадет эль Виатор знает, что говорит — собственный пример, он ведь всегда самый лучший, правда, Миранда?

Кассандра, вопросительно приподняв брови, взглянула на красивую белокурую девушку в седле одного из штурмовиков, и та поперхнулась самодовольной ухмылкой. Пара наездниц у нее за спиной, переглянувшись, неслышно фыркнули — Миранда эль Виатор, младшая дочь главы Даккарая, среди однокурсниц особой популярностью не пользовалась… Кассандра перевела взгляд на долговязого, улыбнулась ему, как старинному другу, и все так же прихрамывая растворилась в сумерках.

— Первый курс, — процедила кадет эль Виатор, сузив васильковые глаза, — а гонору!..

Она ткнула пятками своего дракона и с таким величественным видом поплыла к ангару, словно все, сказанное Кассандрой, не имело к ней ни малейшего отношения. Долговязый опустил глаза на луку седла. Выглядел он непривычно смущенным.

Один из спешивающихся у дверей второкурсников бросил короткий взгляд на выход из коридора и фыркнул.

— Клифф! — весело крикнул он. — Кончай млеть, ее уж и след простыл!

Стоящие рядом приятели расхохотались. Долговязый еще больше сконфузился и поняв, что остальные давно уже прошли, а он торчит здесь один, как перст, шевельнул поводьями.

— Ты гляди, — обронил все тот же кадет, — значит, и впрямь не показалось… То-то он, дурень, бедняге проходу не дает, она уже не знает, куда от него прятаться.

Один из его товарищей, худой, как щепка, и огненно-рыжий, флегматично приподнял морковные брови:

— Оригинальный способ понравиться девушке. И дядю еще приплел, куда как умно.

Весельчак пожал плечами.

— Что поделать, старина? Чем сильнее горит сердце, тем слабее варит котелок!

Он взял своего штурмовика под уздцы и скрылся внутри ангара. Рыжий понимающе прикрыл веки. А третий кадет, смуглый и широкоплечий, тот, на чьего зверя Кассандра налетела впопыхах, задумчиво сощурился.

— Дядю? — с тягучим южным выговором проговорил он. Товарищ кивнул.

— Она племянница Астора Д'Алваро. Странно, что ты с ней не знаком, Энрике, твой отец ведь, кажется, с маркизом приятельствует?..

— Вроде того, — после паузы отозвался молодой человек, медленно переведя взгляд на то место, где недавно стояла растрепанная первокурсница. Теперь понятно, отчего ее лицо сразу показалось ему смутно знакомым. Астор Д'Алваро, хранитель второй заставы… А кадет Д'Элтар, что частенько торчит у решетки загона во время их занятий по летному делу, стало быть, его племянница? Решительная девица, однако, и перед Мирандой не спасовала. Энрике одобрительно хмыкнул.

— Дурак ты, Клифф, — обронил он, покосившись на долговязого, подъехавшего последним. — Чем на смех поднимать, лучше бы помочь предложил. Это не возбраняется. И ей на пользу, и тебе проще мосты навести.

— Плюс балл за шефство, — рассудительно добавил рыжий.

Клифф ершисто передернул плечами:

— И вы туда же! Да на что мне сдалась эта пигалица?!

Он воинственно вздернул подбородок, скатился с дракона и вместе с ним исчез за дверями. Рыжеволосый кадет, посмеиваясь, потянул своего зверя следом. В темных глазах Энрике Д'Освальдо промелькнула улыбка. Он окинул взглядом опустевший пятачок, вскинул голову к мрачному гранитно-серому небу и, озабоченно хмурясь, вошел в ангар замыкающим.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава III

В женской прачечной было сумрачно, душно и влажно. Зато тепло, что, учитывая каленый осенний ветер снаружи, уже не могло не радовать. В огромной беленой печи, что занимала почти четверть комнаты, пылал огонь, пахло мылом и едва слышно — карболкой.