Навеки твоя - Кэтлин Гаррингтон

Пьеса была задумана ею до того, как произошло знакомство с графом Кинратом, более известным в Англии как Чародей Моря. Ну почему, почему никто ей не сказал, что он будет при дворе?! Почему она узнала об этом только сегодня утром?

Ей совершенно не хотелось, чтобы из-за нее разразился скандал между Англией и Шотландией, который может поставить под угрозу срыва недавно подписанный мирный договор. Ведь ее покойный супруг приложил столько усилий для того, чтобы он был заключен.

Посол Испании при дворе Тюдоров дон Хавьер де Айала, который сидел возле Франсин, каждый раз, когда что-то хотел сказать ей, слишком близко придвигал свои тонкие губы к ее уху, и это раздражало женщину. Ей хотелось отодвинуться от назойливого джентльмена, но с другой стороны сидел посол Франции, весьма дородный мужчина, занимающий довольно много места.

Сердце Франсин так часто билось, что она прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить его. Она вынуждена была признать, что особо не задумывалась над содержанием смешной пародии, которую написала для Главного королевского комедианта. Ей просто хотелось немного повеселить двор и доставить удовольствие иностранным гостям.

Это было до того, как она познакомилась с предводителем горцев.

Женщина даже не подозревала, что им окажется ужасный Лахлан Мак-Рат, поэтому и написала эту глупую комедию.

Сначала отец, когда она была еще ребенком, а потом и Матиас, когда она стала его женой, предупреждали Франсин, что в присутствии незнакомых людей не стоит проявлять свойственные ее натуре упрямство и своеволие.

Почему же она не последовала их совету?

Интересно, как ей может отомстить волшебник за столь серьезное оскорбление? Может, на всю оставшуюся жизнь превратит ее в кошку?

Осторожно повернув голову в сторону дальнего конца зала, Франсин увидела, что граф Кинрат смотрит на нее, грозно сдвинув брови.

Господи, спаси и сохрани!

Если он уже сейчас так зол, то что будет после того, как закончится представление?!

Франсин не понимала, за что он сердится на нее. Она не сказала ему ни единого слова, после того как утром король представил их друг другу…

При мысли о том, что он может сделать, ее охватил ужас. Если разгневанный Кинрат как личный представитель шотландского короля потребует извинений английского монарха, то отвечать за все придется именно ей. Закусив губу, Франсин погрузилась в размышления. Ей хотелось понять, есть ли у этого шотландца хотя бы что-нибудь, отдаленно напоминающее чувство юмора, а также как к нему относится король Джеймс.

По правде говоря, этот страшный шотландец не единственный, кого может обидеть вечернее представление. В ее произведении имелась еще и пародия на Личестера. И о чем она только думала?! Неужели она не понимала, что рискует навлечь на себя гнев такого влиятельного и невероятно мстительного человека? Франсин позволила эмоциям взять верх над разумом, так как с детства питала стойкое отвращение к этому парню, живущему по соседству.

Франсин очень не хватало покойного супруга, который оказывал на нее благотворное влияние. Он все время повторял ей, что нужно уметь сдерживать свои чувства. Однако когда дело касалось Эллиота Броума, второго маркиза Личестера, даже Матиасу не удавалось скрыть, настолько он презирает этого человека.

Кроме тех, кто играл в спектаклях, лишь несколько человек знали о том, что в Ричмонде и Уайтхолле все маскарады, все театральные представления — словом, все увеселительные мероприятия для гостей королевского двора — создаются под непосредственным руководством Франсин. Но никто и не подозревал, что она лично писала некоторые диалоги, стихи и мадригалы. Матиас, конечно же, знал об этом и всячески поощрял ее, как он говорил, «драматургические способности». Однако ее защитник, которого она так любила, отошел в мир иной. Впрочем, как и королева, которой тоже очень нравились театральные представления, устраиваемые Франсин.

Только король Генрих и его верный слуга Чарльз Берби, Главный королевский комедиант, знали, какая часть сегодняшнего спектакля создана богатым воображением вдовствующей графини Уолсингхем.

Боже милостивый, будь что будет… Ведь все равно уже ничего нельзя изменить. Гости притихли и с нетерпением ждут начала представления.

Первыми вышли акробаты; они прыгали по залу, взлетали вверх. Труппа мускулистых красавцев цыган удивляла публику своим мастерством и изяществом. Потом появились актеры в масках и карнавальных костюмах. Их забавные выходки вызывали у дам приступы смеха, джентльмены же выражали свое одобрение, хлопая ладонями по коленям.

Потом была небольшая пауза, и зрители взволнованно перешептывались в ожидании следующего номера программы. Десять толстых телохранителей короля с помощью золотых канатов втянули в зал по дорогому дубовому паркету огромную повозку. На ней стоял причудливый замок с позолоченными арками, резными башнями и десятью окнами с деревянными ставнями.

Над каждым окном была дощечка с названием одной добродетели, например. Терпение, Скромность, Целомудрие. Стены замка были украшены розовыми и красными розами, белыми лилиями, темно-лиловой сиренью и вьющейся бледно-желтой жимолостью. Зал наполнился сладким ароматом цветов. Между листьями располагались муляжи экзотических птиц с ярким оперением; бабочки и пчелы собирали мед с цветочных головок.

С галереи, где сидели музыканты, громко заиграла труба, охранники в униформе открыли ставни, и в окнах появились десять прекрасных девушек. Послышался восторженный шепот зрителей. Все узнали в этих девушках незамужних дочерей придворной английской знати, присутствующей этим вечером в зале. Родителям понравилось, как красиво смотрелись их чада, и на их лицах появились довольные улыбки.

Юные девицы благородных кровей, одетые в длинные светлые древнеримские туники, сидели на подоконниках, покрытых стегаными ковриками. У каждой в руках была кифара или лира. Их волосы, собранные на затылке с помощью гребней, отделанных драгоценными камнями, ниспадали на спины каскадами локонов.

Все девушки хранили молчание и к музыкальным инструментам не притрагивались. Они сидели, словно застывшие, не шевелясь и не разговаривая.

Увидев это необычное зрелище, зрители зааплодировали.

На самой верхней башне замка появился златокудрый ангел, за спиной у него были крылья из перьев, а над головой светился нимб. Это была леди Констанс, старшая дочь герцога Эссекса. Широко раскинув руки, она обратилась к сидевшим в зале зрителям, которые с интересом наблюдали за происходящим.

— О, дорогие джентльмены и высокородные дамы! — воскликнул Ангел Любви. — Я умоляю вас помочь мне освободить этих прекрасных девушек! Каждую из них заточили в круг молчания. Они больше не могут ни петь, ни играть на музыкальных инструментах. Эти несчастные обречены на неподвижность и ждут, когда придет отважный герой и освободит их.