Любить и ненавидеть по-русски - Денис Шевченко

— Подробности. — Сухо бросил Реутов.

— Завтра в семь вечера Артур назначил сходняк в своем ресторане «Гостиный двор». Там будут все местные плюс приезжие авторитеты из Москвы, Питера и некоторых крупных городов. Если они примут решение мочить Глеба, то нам не устоять. Это слишком серьезно, своими силами не отобьемся. А они примут это решение, потому что в противном случае Конь потеряет уважение своих людей, и они толпами побегут к нам. Короче наша задача проста: сходка не должна состояться. По пути на стрелку Артура и Павла нужно убрать. — Игорь закончил фразу таким легким тоном, будто объяснял друзьям решение квадратного уравнения.

— Они поедут вместе? — Батурин заметно приуныл, но профессионально узнавал всю необходимую для работы информацию

— Не знаю, но думаю, что нет. Паша самостоятельный парень, охрана у него — не хуже отцовской. Думаю, они будут добираться отдельно. Но для того, чтобы завтра не думать, а знать, мы начнем пасти их уже сегодня.

— Может сегодня и хлопнем? — спросил Василий. Глаза у него уже горели в предвкушении очередной охоты.

— Сегодня нельзя, Глеб в городе. Вечером он улетит в Мурманск договариваться по металлам. Там у него будет железное алиби, даже металлическое. — Игорь рассмеялся, подбадривая себя и своих людей. — Для вида, по крайней мере.

— Как будем работать? — в прежней манере продолжал выяснять флегматичный и пунктуальный Батурин.

— Мы с Василием работаем Коня, ты Павла. Начинаем пасти сегодня. С утра Паша обычно едет в свой офис на Карла Маркса. Конь больше сидит дома. К трем часам мы должны взять оружие, продукты, найти незасвеченный транспорт и установить наблюдение. Отпускать их не будем до самого вечера завтрашнего дня. Тебе, Степан, придется очень сложно. Работаешь один, без напарника. Глебовские пацаны не в курсе, могут стукануть. Кроме нас и Глеба вообще никто не будет об этом знать. Кстати, поездку в Мурманск он запланировал еще два месяца назад, поэтому Конь не должен сильно всполошиться. — Игорь многозначительно задержал дыхание.

— И еще, меня тоже могут пасти, если они серьезно решили разобраться с нами. Поэтому надо действовать максимально осторожно. Если проколемся, да еще и засветимся при этом — нам не жить.

— Как будем мочить? Под несчастный случай не получится, времени мало. — Реутов продолжал нести чушь, но к этому все привыкли. Он был ценен другими своими качествами.

— Да какой там несчастный случай, все равно все поймут, что мы работали. Но если все сделаем чисто, ни менты, ни приезжие не сунутся. Им проще наладить работу с новыми хозяевами, чем искать на задницу приключения. Работаем в открытую, главное лица свои спрятать и вовремя уйти. — Игорь снова закурил.

— Ты, Степан, хорошо стреляешь. Думаю, надо будет мочить Павлика, когда соберется ехать на стрелку. Из офиса, или из дома, или еще откуда — неважно. Выходит из помещения, идет к машине, в это время очередь из АКМа и ваш портрет. Мы будем работать примерно в то же время. Это очень важно. Если мы уберем их перед самой сходкой, начнется паника. Приезжие перепугаются и дернут обратно, им некогда будет получать инструкции от руководства. Местные, лишившись поддержки, тоже не полезут. Посмотрите, послезавтра у Глеба очереди на прием будут стоять. —Игорь говорил уверенно, с блеском в глазах, но в душе сомневался в успехе подобного предприятия не меньше своих людей.

Реутов нервно усмехнулся.

— Где встречаемся?

— В пол третьего в полной готовности на нашем пятачке.

Пятачком называли небольшую заброшенную свалку в старом городе, где не было праздно шатающихся горожан и тем более патрульных машин. Это место было знакомо Бурану и его людям: здесь они приводили нескольким сомневающимся должникам свои железные аргументы.

— Договорились. — Василий и Степан молча встали и направились к дверям.

— Посмотрите, нет ли хвоста. Нам сейчас нельзя ошибаться. — Буран закрыл двери, и внимательно посмотрел в окно, провожая взглядом своих суровых, проверенных помощников. Ситуация накалялась.

Виктор встал необыкновенно поздно — около половины десятого. Это не стало неожиданностью, так как вчера он отпустил все свои чувства и инстинкты, перестал контролировать ситуацию, отдался ощущению безопасности и комфорта. Такие периоды релаксации требуются иногда любому человеку. Виктор ими не злоупотреблял. Если удавалось поспать так один раз в год, значит этот год прошел нормально.

Егорыча дома не оказалось. Еще вчера старик оставил ему дубликат ключей и предоставил возможность распоряжаться своим временем по собственному усмотрению.

Среди прочих услуг он выказал готовность кормить жильца, если тот будет покупать себе продукты. Вчера Виктор не успел это сделать, но решил воспользоваться запасом Егорыча в кредит до сегодняшнего вечера. Виктор еще не знал, каким будет предстоящий день и будет ли ему до продуктов.

Он сварил себе три яйца, сделал несколько бутербродов с сыром и чашку крепкого кофе.

Затем извлек из спортивной сумки тонкие шелковые брюки, модельные туфли в картонной коробке и чистую белую рубашку.

Все эти вещи он купил в Манхайме, крупном немецком городе, в стильном дорогом магазине, чтобы предстать перед друзьями в образе преуспевающего делового человека. Это должно было посмешить Макса, который уже тогда, шесть лет назад начал заниматься бизнесом и всегда предлагал Виктору забыть о карьере военного и идти к нему компаньоном.

Для Макса он привез бутылку дорогого французского вина, так как удивить друга простыми материальными ценностями возможным не представлялось. Светлану ожидала прекрасная золотая цепочка ручной работы с кулончиком изумительной красоты. Ее Виктор оставил дома, приберегая до вечера, который он надеялся провести с возлюбленной в каком-нибудь романтическом дорогом ресторане.

Вооружившись хорошим настроением и предвкушением счастливых деньков, Виктор расчесался, освежил лицо дорогим одеколоном и направился к выходу. Телефонный аппарат, который стоял на небольшом столике в прихожей натолкнул его на мысль предварительно позвонить своим друзьям.

С самого начала, он хотел обрушиться на них, как снег на голову. Удовольствие, полученное от такой внезапной встречи, не может идти ни в какое сравнение с обычным визитом по расписанию.

Но могло случиться, что Макс и Светлана переехали, и придется потратить некоторое время на их поиски. В последний раз он звонил им месяцев десять назад уже из Германии.. Тогда он пообещал друзьям приехать следующим летом. Светкина откровенная радость и нетерпение стали мощным стимулом, чтобы необходимая разлука была не такой болезненной.

Больше позвонить не получилось: его работа требовала конспирации, поэтому Виктор, как монах-схимник, был отрезан от цивилизации

Он не мог приехать раньше, чем получит иностранное гражданство. С Российским паспортом его могли ожидать неприятности, связанные, прежде всего, с позицией министерства обороны. Теперь опасаться нечего: военные действия закончены, а связываться с гражданином влиятельного государства местные чиновники не захотят.

Он набрал номер и стал с трепетом прислушиваться к ровным телефонным гудкам.

Никого. Это не удивительно. Макс наверняка мотается по делам, а Светлана где-то у подруги. Ей ведь уже двадцать три. Она стала настоящей молодой женщиной. Такие быстро выскакивают замуж за богатых и уверенных в себе. Но тут другой случай: Светлана любила его и ждала возвращения. Он был ее первым и единственным мужчиной, как бы смешно это не звучало в наш век сексуальных революций и шведских семей.

Господи, как же ему не терпелось увидеть ее.

Виктор тщательно закрыл дверь на оба замка и в приподнятом настроении вышел во двор. Погода стояла прекрасная: этот июньский день еще не превратил улицы в подобие крематория, легкий ветерок поглаживал верхушки тополей, и птицы громко перекликались на все лады.

Он прошел метров двести, пока не поймал такси.

— На Садовую.

Ехать было приятно. Радовало очарование грядущей встречи, и добродушное, полное лицо водителя, и веселая музыка, несущаяся из динамиков.

Через десять минут он увидел очертания знакомой улицы, и решил ни в коем случае не упускать такой момент.

Расплатившись с толстым добряком Виктор пошел дальше пешком. Он не просто шел по извилистой, плохо заасфальтированной дороге. Он мерил шагами свое детство, ушедшее так давно, что стало казаться лишь прекрасным сном.

Блага цивилизации так и не коснулись этого отдаленного района с частными домами. Все те же ямы, сорняки и обветшалые заборы. Только дома местами превратились в дорогие особняки для солидных господ.

Еще через минуту замаячил дом Климовых. Виктор подошел поближе и остановился.

Вместе с ним остановилось время.