Assassin’s Creed. Origins. Клятва пустыни - Оливер Боуден

Присмотрев себе новое оружие, я решил его купить и полез за деньгами. Но прежде чем расплатиться и засунуть нож за пояс, я сделал вид, что хочу еще раз хорошенько его рассмотреть. Вертя нож в руках, я ненароком обернулся через плечо и вновь увидел фигурку, снующую между прохожими. Может, это малолетний уличный воришка, решивший поживиться моими денежками?

Я купил нож и прошел к соседнему лотку, где продавались украшения. Выбрав отполированный до зеркального блеска шейный обруч, я взял его в руки. Притворившись, будто рассматриваю товар, я старался увидеть происходящее за спиной. Разумеется, на поверхности обруча отражалось мое лицо, поросшее колючей щетиной и пыльное от странствий по пустыне. Но за моей спиной…

Вот он!

Я сумел разглядеть мальчишку получше – он был младше меня и ниже ростом. Туника на нем напоминала мою, только без ремней, крест-накрест перепоясывающих грудь.

Зачем же он шел за мной по пятам? Что ему от меня нужно?

Пора это выяснить.

10

Я шел дальше. Мальчишка не отставал. Очередная улица вывела меня на площадь. Вдоль стен домов стояли каменные скамейки. Естественными навесами над ними служили раскидистые ветви миндальных деревьев, дарившие спасение от солнца. На площади торговали едой и алебастровыми сосудами. Я купил медовую лепешку, посыпанную семечками, уселся за мозаичный стол и застыл в ожидании.

«Давай, крысенок, покажись», – думал я.

Мое ожидание не затянулось. Мальчишка появился на площади. Хотя здесь было не так людно, как на других улицах, воришка старался прятаться за спины взрослых. Я наблюдал за ним, стараясь себя не выдать. Мальчишка смотрел не на меня, а на лепешку. Похоже, он давно не ел.

Я прекратил слежку и жестом поманил его к столу. Лицо мальчишки, почти такое же грязное и обветренное, как мое, выражало нерешительность. Он повернулся, собравшись уйти.

– Эй! – окликнул я его. – Ты голоден? Лепешка большая, и я охотно с тобой поделюсь.

Мои слова заставили его остановиться. Мальчишка повернулся и с прежней настороженностью пошел ко мне. Выражение его глаз было совсем не детским, словно он уже успел устать от жизни.

– Считаешь себя большим и сильным? – спросил мальчишка, протягивая руку к лепешке.

– Ну, если ты вздумал грубить…

Я быстро убрал лепешку.

– Ладно, будет тебе, – пробубнил мальчишка. – Не привык я, когда кто-то чуть постарше меня говорит со мной так, словно он мой командир.

– И сколько же лет тебе? А звать как? – спросил я, хмурясь от его дерзкого ответа.

– Звать меня Тутой. Десять мне. Самому-то сколько? И как тебя зовут? И когда я получу свой кусок лепешки? Или ты рассчитываешь, что я начну тебя упрашивать? «Ох, господин, пожалуйста, господин, пожертвуй мне кусочек твоей медовой лепешки. А может, господин, ты желаешь, чтобы за это я сплясал перед тобой или спел песенку?»

И действительно, пока мы припирались, моя рука вместе с лепешкой застыла в воздухе. Придя в себя, я опустил руку с лакомством и протянул ее мальчишке.

– Ешь. – Я кивнул Туте, приглашая подсесть ко мне. – Зовут меня Байеком. Лет мне пятнадцать. А теперь я хочу знать, почему ты, как тень, шел за мной по пятам?

Тута фыркнул:

– Потому что есть хотел. Я живу на улицах и всегда ищу, чем бы поживиться.

– Я бы тебе поверил, да вот только, когда ты увязался за мной, никакой еды у меня не было. И почему мне кажется, что тебя не столько лепешка притягивает, сколько вот это?

С этими словами я выложил на мозаичный стол мешочек с монетами.

Губы Туты были густо облеплены семечками. Щеки раздулись от приличного куска лепешки, который он успел запихнуть себе в рот.

– Хорошо, я скажу тебе, – произнес он, плюясь крошками. – Есть у меня дружок в конюшне. От него я узнаю про тех, кто только-только в городе появился и у кого лишняя драхма найдется…

– Чтобы украсть?

Тута отчаянно замотал головой:

– Попадаются щедрые люди, готовые помочь простому мальчишке.

Он умолк. Я тоже молчал.

– Может, и ты из таких? – с надеждой в голосе спросил Тута. – Готовых помочь мне не сдохнуть с голоду? Маленькое вспомоществование. Или подарок, если я покажу тебе здешние интересные места.

– Пожалуй, я бы дал тебе драхму…

– Ты серьезно?

– Вполне. Но сначала я хочу побольше узнать про того, кому помогаю. Расскажи про себя, Тута, – попросил я, кивком позволяя мальчишке отломить еще кусок лепешки.

Он ел и говорил одновременно:

– В Завти меня привезли из Фив, когда я был совсем маленьким. Меня и сестру. Она только-только родилась. Поначалу все было хорошо. А потом там, где мы жили, вспыхнул пожар. Страшный пожар, господин. Мать и сестра сгорели в нем.

– Печально слышать.

– Спасибо за добрые слова, господин. С тех пор прошло уже года два. В моем положении – большой срок.

– А что с твоим отцом?

– С ним… история почти такая же тяжелая. Лишившись матери и сестры, я потерял и отца. Он запил с горя. Я сбежал от него и старался не попадаться на глаза. Думаю, он спился и умер.

– Печально слышать, – повторил я. – И где же ты живешь?

– Иногда на этой площади. – Тута улыбнулся. – А вообще в Завти вряд ли сыщется улица, на которой бы я не жил. По ночам тут бывает холодновато, но уж я изворачиваюсь, как могу. Я не единственный бездомный в городе.

– А это у тебя откуда? – спросил я, указывая на его шею, где красовался кровоподтек.

– Я же сказал: изворачиваюсь, как могу. – Тута перестал улыбаться. – Но не всегда получается.

– Ясно, – подытожил я. – Сдается мне, что мы сможем помочь друг другу, но только если… учти, это большое «если»… ты действительно мне поможешь. В Завти я – человек новый, а ты хорошо знаешь город. А приехал я сюда в поисках гонца. Он недавно приезжал к нам в Сиву. У него были яркие голубые глаза, а на груди висела коричневая кожаная сумка. Пояс у него был вроде моего. – Я коснулся плеч. – А сумка висела в этом месте…

– Под такое описание подпадают многие, – с сомнением сказал Тута.

Я задумался.

– Когда я видел этого гонца в последний раз, он засовывал в сумку мешочек. Очень похоже, что набитый монетами. Вот я и подумал: если ему вздумается потратить заработанные деньги, он почти наверняка привлечет к себе внимание.

– Беру свои слова назад, господин, – сказал Тута. – Вполне может быть, что я сумею тебе помочь. Я знаю, у кого спросить. Есть у меня знакомый торговец. Торгует всем подряд. Если хочешь, я сейчас же пойду к нему и спрошу.

– Ты считаешь, что сможешь разыскать этого гонца?

Тута мне подмигнул. Чувствовалось, съеденная лепешка придала ему сил.

– По правде говоря, в Завти я могу разыскать кого угодно. Ты знал, кого нанимать для такой работы. Жди здесь.

Я остался ждать, пребывая в блаженном неведении об ужасной ошибке, которую только что совершил.

11

Путь до места назначения занял у Сабу более трех недель. Можно было бы добраться и раньше, но он проявлял крайнюю осторожность. Требовалось убедиться, что за ним нет хвоста. В послании прозвучало название безопасного места – Матерь. Это убеждало Сабу в подлинности сообщения. И тем не менее… предосторожность не помешала бы.

Матерью назывался небольшой оазис в Восточной пустыне. Приехав туда, Сабу прождал день, пока вдали не показались знакомые очертания повозки. Она медленно катилась в его сторону. На дощатой скамейке сидел слуга старейшины – парень лет пятнадцати. Сверкающая белизна глаз говорила о слепоте.

Юношу звали Сабестетом. Многие считали, что он наделен сверхъестественными способностями. Однако его тайным оружием был исключительно острый слух. Да и слепота не была для него тяжким бременем, как думалось многим. Сабестет их в этом не разубеждал. Он следовал совету старейшины: «Найди свое преимущество и пользуйся им. Пусть твои друзья строят домыслы наравне с врагами, ибо никогда не знаешь, в какой момент их преданность тебе сменится предательством».

Старейшина Хемон обычно сидел рядом с Сабестетом. Но сегодня слуга приехал один.

Они поздоровались. Сабу подошел к повозке, но помогать Сабестету спрыгнуть на землю не стал. Не хотел обижать парня. Вскоре оба уселись под деревом, допивая содержимое кожаной фляжки Сабу.

– Хемон благодарит тебя за столь быстрый ответ на наше послание. Мы были уверены, что ты откликнешься, – сказал Сабестет, смывая пыль с губ.

– Как он? – спросил Сабу, прихлопнув назойливую муху.

– Наш учитель пребывает в добром здравии, и разум его по-прежнему крепок, хотя теперь он передвигается, опираясь на палку. Учитель бы поехал вместе со мной, но в последнее время он много странствовал. Мы сочли, что будет лучше, если на сей раз учитель останется в нашем доме в Джерти. Хемон благодарит тебя за приезд и надеется, что его отсутствие не оскорбит твоих чувств.

– А эти странствия, о которых ты упомянул…

– Да. Эти странствия явились причиной твоего вызова сюда. Учитель благодарит тебя за приезд, – повторил Сабестет.