Император Терний - Марк Лоуренс

Человек этот двигался уверенно. Бесчисленные повороты уводили в темную неизвестность, но путь, проторенный бесчисленными предшественниками, нетрудно отыскать. Во сне все было четко, словно он черпал подробности из моих воспоминаний. Я дрожал — я, но не бледный человек. Если Катрин стремилась к точности, из тени к чужаку должна была протянуться черная рука, схватить его и потянуть с невероятной силой в зияющую пасть тролля. Я надеялся, что не почувствую, как эти черные зубы смыкаются на моей плоти, хотя дело шло как раз к этому. Вонь их уже сильно ощущалась, и ошейник его царапал мне шею.

Он прошел своей дорогой, и рука не потянулась ко мне. Если бы все происходило наяву, я бы выдохнул с облегчением. На какое-то время я поверил в реальность происходящего, но нет, тролли Горгота стерегли подземные пути в Логово и еще многие тайные тропы.

Теперь мы шли по высеченным в скале рукой человека тоннелям, соединяющим Логово с природными пещерами. Остановились неподалеку от самого нижнего подвала Логова. Сгущающаяся впереди темнота поглощала свет фонаря. Мужчина замер ненадолго — было что-то нечеловеческое в этом полнейшем отсутствии движения. Он быстро продвигался вперед, сжимая в руке прохладную рукоять ножа, хотя клинка я не видел. На шершавом камне лежал одинокий тролль, раскинув длинные конечности. Лицо чудовища было скрыто черным узловатым плечом. Он выглядел дохлым, но, внимательно приглядевшись чужими глазами, я увидел, как дыхание медленно поднимает и опускает его спину.

Человек неторопливо обошел спящего тролля, пригнулся, когда потолок тоннеля стал ниже, огибая черные ноги.

— Неудачный сон, Катрин, — сказал я, не нуждаясь в его губах. — Тролли созданы для войны. Она у них в крови. Запах этого человека мог бы разбудить дюжину, и они уже пускали бы слюни от голода.

Мой провожатый нашел деревянную дверь, ведущую в винные погреба Логова. Он поковырялся в замке тяжелыми отмычками, подходящими для столь древнего и основательного механизма. Капля масла, чтобы не скрипели петли, — и он распахнул ее, шагнув вперед без колебаний. И тут я заметил его нож — инструмент убийцы, длинный и тонкий, с рукоятью из выбеленной кости.

Он выбрался из фальшивого переднего днища огромной бочки, прикрывавшей выход. Напротив, у настоящей бочки почти такого же размера, сидел и спал стражник в форме моих цветов — шлем набекрень, ноги вытянуты вперед, голова упала на грудь. Я почувствовал напряжение в мышцах бедер и жесткие светлые волосы стражника, когда схватился за них, отводя его голову назад. Я знал его. Имя носилось где-то за пределами мыслей. Родрик, парнишка моложе меня, — однажды я обнаружил его прячущимся в моей башне, когда Оррин осадил замок. Я уже почти было решил перерезать ему горло за то, что он такой негодный стражник, но тут с изумлением обнаружил, что рука моя скользнула ниже и всадила нож ему в сердце. Это разбудило его! Родрик изумленно посмотрел на меня, рот его скривился, и он умер. Я ждал. Мальчишка не шевелился, но я все еще ждал. А потом вытащил нож и вытер его о тунику Родрика.

У бледного человека были черные рукава. Я заметил это задолго до того, как его взгляд нашел лестницу, и мы устремились туда. Он оставил фонарь рядом с Родриком, и тень его указывала дорогу.

Человек шел по залам и коридорам Логова, словно хорошо их знал. Замок лежал во тьме, лишь редкие лампы освещали углы и проходы. Ставни гремели на ветру, лил дождь, вода стекала вниз и образовывала на каменном полу лужи. Похоже, мои люди забились в свои постели, пока бушевала буря, не было видно никого из них: ни слуг, следящих за рампами, ни золотаря, ни няньки, ни девки кого-нибудь из стражников, крадущейся из казарм… ни, собственно, стражника, если на то пошло.

Наконец, когда убийца достиг внутренней двери восточной башни, мы обнаружили стражника, не покинувшего пост. Сэр Грэм, рыцарь моего стола, спал стоя — ему не давали упасть пластинчатые доспехи, алебарда и стена. Белые руки приставили нож к зазору между латным воротником и наплечником. Убийца положил ладонь на костяную рукоять ножа, настроившись на такой резкий удар, который пробил бы кожу и кольчугу и нашел бы яремную вену. Он подождал, возможно, разделяя мое подозрение, что при падении рыцаря раздастся жуткий грохот. Мы стояли так близко, что я чуял зловоние каждого выдоха сэра Грэма. Ветер выл, и я вонзил нож. Рукоять уколола ладонь, которая не была моей, острие пронзило сэра Грэма, и тот упал в конвульсиях. Тяжесть тела сняла его с ножа.

Убийца снова вытер клинок — на этот раз о красный плащ рыцаря, оставив на нем светлое пятно. Брезгливый какой-то тип.

Он нашел ключ на поясе у Грэма и отпер дубовую дверь, окованную железом и отполированную прикосновениями рук. Дверь была старая, а сам ход — еще старше. В свитках моего дяди говорилось о временах, когда все Логово представляло собою лишь восточную сторожевую башню, одиноко стоящую на склоне горы, у подножия которой располагался военный лагерь. И даже те, кто бился с племенами Ора и выстроил твердыню на Высокогорье, не были строителями башни. На арке есть надпись, но время стерло память об этом языке. Значение слов, конечно, тоже безнадежно забылось.

Убийца шагнул под арку, под руны, глубоко высеченные в замковом камне. Боль пронзила меня, тернии нашли мою плоть, пробили кожу так, что было понятно — освободиться будет непросто, все равно что вытащить стрелу с зазубренным наконечником или отцепить бульдога, которого придется убить, потом рассечь челюстные мышцы и вынуть зубы из кости. Было больно, но я обрел свободу, вырванный из тела, сдерживавшего меня. Он шел, не останавливаясь, а я плелся по лестнице вверх, держась позади. На спине его черного плаща виднелся вышитый белым шелком крест. Святой крест.

Я наскочил на него, но прошел насквозь, словно он был призраком, хотя, по правде говоря, при соприкосновении задрожал я сам. Лампа осветила его лицо, когда я обернулся — ровно на миг, потом он прошел сквозь меня, а я остался стоять на ступенях. Человек был бледен, как утопленник, лицо такое же синюшное, как руки, волосы прилизаны, радужка глаз мутная. На груди его туники был вышит белым шелком крест — такой же, как на спине. Папский убийца. Лишь Ватикан посылает в мир убийц с обратным адресом. Все остальные предпочли бы держать такое сотрудничество в секрете. Папский убийца, однако, — это лишь продолжение непогрешимости папы: разве стыдно исполнять волю Божью? С чего бы таким людям прикрываться анонимностью?

В нише у лестницы лежал мертвый брат Эммер. Убийца опустился на колени и с помощью ножа убедился, что тот больше не поднимется. Эммер не особо интересовался женщинами, и я решил, что он станет хорошим охранником для королевы. Я смотрел, как человек папессы поднимается по лестнице, пока он не скрылся за поворотом. Кровь Эммера стекала вниз по ступеням алым водопадом.