Сердце ночи - Михаил Лопатто

КОСМЕТИКА КОСМОСА

«Косметика космоса, ты…»

Косметика космоса, тыСлоем золотистой пылиЛегла на обветшалые листы,И ветер шелестит поблекшею бумагой.Твои слова, как демоны сухие,ЗастылиЗа летаргическим стеклом.Четыре стихии —Воздух, огонь, земля, влага,В едином множество, одно во всем,И в мире, радостью объятом,Дух проросший плоти разрушенье,И как последнее освобожденье,Все разложивший, неделимый атом,Все течет, все мгновенно,Души томленье в чуждом теле,И ты, возврата круг блаженный,Круг повторений, ритм бессменный, —Вы истлели!С прекрасного таинственного ЛикаВы сходите, вчерашние румяна,Для новых игр, шелков, румян.С зарею так царица БереникаОкутала кудрями звездный стан,Роняя плащ, как роза, рдяный.Ты шепчешь, Демон вечных изменений,Пророча юность навсегда,Открывши мне слепительное «да»В лунных чарах скользких отражений,В весеннем плене,В расточенье без счета.Не всем ли, радостью гонимымВ желанной пристани ворота,Дано быть ясным и неутомимым?

<1917>

Завтра

Ио орана Хина!

Гоген

Хрупкая Хина, раковина луны,Все корни зыби и покояВ тебе блаженно сплетены.Ты — гул набухшего прибояИз мрака льдистой глубины,Ты — тамариск душистый рано,Ты — гладкое, гибкое телоВ сонных объятьях моих,И ты в кудрях цветок шафрана.Я — твой незаемный, слепительно белыйИсточник сиянья.Твой сумрак душно, сладостно затих,Тебе не остудить смертельного пыланья.Оранжевой, лиловой, голубоюРадугой умирая,Я завтра не вдохну чужое,А ты будешь всегда купать золотистые членыВ маленьком озере у подножия Пайа,Ничего не зная, ничего не помня.Но что мнеТвои измены?Завтра заря не моя — чужая,Осиянней не будет,Когда прохлада вздохами разбудитТвоего попугая,Над морем голубым и ясным:Одно сегодня мы зовем прекрасным!

<1918>

Влажность

Бывает, Леты сладки нам долины,Зачатий влажность, мертвенность и жуть.В студеность вод и в лихорадку тиныВсю солнечность отрадно окунуть.

В бесплодье пыль пустынь томится жаждой,Природа пламени суха, мертва,Но ливнем облак пал, и в капле каждойРождаются живые существа.

Как все пленительно и томно в бане:Горячий пар, бассейны и тела;Из крана бьет струя, гремят лохани,Стекают капли с потного стекла.

Порою отрока крылами тронетПеред рассветом чуткий полусон.Он в мути вод, захлебываясь, тонет,А поутру и нежен и смущен.

<1916>

Сердце ночи

Ты ли, сердце, полное веселья,Разбилось в кристаллы-комочки?Все огнистей, осияннейРадужные граниЯрких звезд, видных в окно моей кельи.В хрупкой оболочкеЛюбви ты билось,И вот распылилосьВ ледяном разреженном пространстве.Ты забывалось в сладком постоянстве,Верило с любовью,Любило верно,Вливалось биеньем, дыханьем, кровьюВ сердце чужое,А после в покоеОблака-рая,На родной груди засыпая.

Сердце мое ночное,Гонимая сворой серна,Бьется четко и безнадежно.Пустынна, безмерна,МятежнаФосфорическая сыпьЗияющего зева.Кровавый щит Марса, мертвенность Рыб,Охотник и Дева,Как собрать и слить вас воединоВ тесный комочекСердца, жаркого рубина?

Из лопнувших почекСлетает бессонный мотыль —Огромное сердце ночи,Роняя с крыльев серебряную пыль.Что же, ты был светлей и кротчеИ стал пустынным?В сердце золотом виннымНамечен твой путь золотой!

Вставая с ложа ласк, АврораШафранной рукойПриподняла бледнеющего неба окрай.Радуйся, скороПоблекнет звездный рой!Осиянна голубизна,И лишь однаВ поле золотом золотая звезда…О сияй мне, сияйВсегда, всегда!

<1918>

Морская пустыня

Громады ущелий,Горячие скалы — вход в Аид.Как волчья шкура, по камням сухая трава.Солнце печет, пьянит, слепит,Разлив лучей истому в теле.Ветер вздохнет едва-едва,А море плоское — там.Шелест, шлепки, ропот, урчание, гам,Разноголосые, все мятежней.Из полой сердцевиныРаковины, зеркала радуг,Знакомый голос легкий, прежнийТак сладок,Но слаще, звонче, неизбежнейЗабвение.Не слово пленное — дуновение,Легче паутиныЗабвение.

В чаще сухих маслинЗвонок стрекот цикад.Сзади белеют каймой стены Афин.Пьяней, чем от крепких вин,От крепкой тоскиАлкивиад.«Прочь, помятые венки!Слепые волны, вернитесь назад,Время — назад!Вся твоя мудрость, Сократ,Забвение».Бежит вдоль прибоя, пьяный и жалкий,Разрывает плащ, упав на песок.Волны разлетаются пылью у ног,Лепечут, плещутся, шуршат,Цикады верещат,И — сладкое тление —Смешали с йодом запах свой фиалки.Тигель, реторты, маленький горн, пожелтелые свитки,Фальшивого золота слитки.Сицилийский граф,Маг, музыкант, кондотьер,Бредит музыкой сфер,В кресло упав.На огне сопит и лопается пузырями коричневый сплав,Стекая в граненые флаконы.Солнце малиновым диском,Золотя спелые лимоны,Прохладно в дымное золото село.Огласила филомелаРокотом, трелью, пискомРощи блаженный приют.

Кто мы, скитальцы?Сколько лет, часов, минутЦепко частицы этого тела —Горло, мускулы, пальцы —Будут держаться, одна другую питая?Что для мертвых музыка рая?

<1917>

Рассвет

Словно тысячи тысяч стеклянных иголокЛомались с шорохом и звоном,И каждый радужный осколокС живым сливался снова лоном,Чтоб глухо зазвенеть опять,Чуть всколыхнуться, засиять,

Уже утопая в взволнованном хоре,В зеленой плесени отлива,В пустыне зыбких плоскогорий,Под легкий лепет, вздох счастливый,Роняя волн косматых тканьВ эфирно радостную рань.

Шорох волн в нарастании длительном гула,Песок с налетом влажной соли,И море близко вдруг блеснулоСквозь листья лаковых магнолий.Текуче — все. Покоя нет!И, словно зарево побед,

Тысячи тысяч жемчужных скорлупок,Упав на синь, зарозовели,И ропот грозен, и шелест хрупок,И сладострастно пухнут мели —Чтоб в муке замереть на миг,Из вод являя рдяный Лик.

<1918>

Отрывок

Из пустыни, сожженной и знобимойБесовской, похотливой лихорадкой,Бежал я ночью, тайно одержимыйЖеланием коснуться жизни сладкой,Как пояса или волос любимой.

Я поцеловал землю у городских ворот.Свежий воздух прозрачной раниСмешался с запахом гари, рыб и нечистот.Изможденные женщины предместийВыливали на улицу лоханиИ развешивали на заборах белье.Все было на прежнем месте,Но все уже было не мое,Десять летИскуса, молитв и бденийОтделяли меня от конских побед,Пирушек, стихов и праздничной лени,Малиной пахнущих губИ речи щебечущей, звонкой, картавойСпутницы прелестной и лукавой.Мой лик был темен, голос дик и груб,И песни так пустынно величавы.И только в сердце, радостном и кротком,Иная с миром связь восстановлялась.Была ли это нежность или жалость?Из рдяных зорь ему покров был соткан,И сладко, отрекаясь, сердце сжалось.

Я сбросил истлевшую милоть,Сменив ее на простое платье.Казалось, в одно объятьеЗаключил я солнечную плотьИ дух, подобный восковой свече,Благословив и святость и грех,И лилий белизну и золото павлина.Послышались шаги и легкий смехЖенщины в лиловом плаще:«Если ты носильщик, снеси корзины».Я сказал: госпожа, я готов.Воздух был прозрачен и звонок,Веял холодом мрамор домов.В нише голубей стерег котенок.Пройдя колонн воздушный строй,Вступили мы в прозрачный садик,Где поливали дорожки фиалковой водойИ розы жались к ограде…

<1916>