Дело о королевском изумруде - Лариса Куницына

— Но ты ловко развернул разговор, после того, как я её напугал! Ты был убедителен и не солгал ни словом. И так красиво сплёл венок вокруг этой плошки! Она была ошарашена! Ты заметил? А когда ты сказал… Постой! — Филбертус остановился и схватил Марка за плечо. — Что ты там говорил про восток? Это было как пароль! Как тайное слово, которое вдруг пробило оболочку её невозмутимости! Вот что удивило её больше всего! Твоё упоминание о том, что ты знаешь, откуда она! А ты знаешь? Погоди! Тебе что-то об этом известно? И ты молчал?

В его голосе послышалось возмущение, но Марк только покачал головой.

— Это было глубокомысленное указание пальцем в небо! Ты же изучал космогонию! На любой круглой планете каждая точка относительно других точек находится во всех четырёх сторонах света. Это азы…

— Бедняга… — пробормотал Филбертус. — Что ж вытворял с тобой Арман, если ты до сих пор помнишь всю эту никчёмную ерунду!

— Но, наконец, она оказалась полезной! — рассмеялся Марк. — Идём!

— Да, идём! Нет, погоди! — Филбертус снова взялся за его плечо. — То есть, она не из нашего мира, а с какой-то планеты? Так что ли?

— Откуда мне знать? Мы же не нашли её племя, и не племя это вовсе. Ты же сам говорил, что Джинхэй был слишком умён и образован для варвара. Понятия не имею, откуда они все берутся, но явно не из ледяных степей на окраинах континента. Займись этим на досуге, а у меня есть дела поважнее.

— Ну, конечно, — проворчал Филбертус и двинулся дальше.

Но не успели они дойти до конца улицы, как навстречу им выбежал мужчина в чёрном костюме и, остановившись перед Марком, наклонился, уперев руки в колени и тяжело дыша.

— Я нашёл вас, ваша светлость! — констатировал он.

— Ну, ты меня нашёл, и что дальше? — осведомился Марк, глядя на запыхавшегося сыщика.

— Меня послали за вами… — сообщил тот, распрямившись. — Ограбили королевского ювелира. И он умер.

— Королевского ювелира? — забеспокоился Филбертус. — Кампо? Марк, я отдал ему в починку свой церемониальный браслет! Там драгоценных камней на сотню тысяч! Если его украли?..

— Нет… — мотнул головой сыщик и ткнул пальцем вверх. — Главного, господина Шаплена. Пойдёте?

Он с мольбой посмотрел на барона и тот пожал плечами.

— Ну, здесь я закончил… Ограбление — это дело магистрата, но учитывая, что покойный был главным ювелиром короля… Простимся здесь? — спросил он, обернувшись к Филбертусу, но тот теперь выглядел заинтересованным.

— Я пойду с тобой! — заявил он. — Ты же не против? Мне всё равно нечем сегодня заняться. А потом зайдём к тебе пообедать. Горю желанием засвидетельствовать своё почтение прекрасной Мадлен! Она так хороша, что глаз не оторвать!

— Однажды я выколю тебе глаза, — проворчал Марк, — или надену ей на голову мешок. Первое предпочтительней.

Ювелир Шаплен жил в большом богатом доме на той же площади, где стоял дом Марка. Он был лишён причудливой и пышной отделки, присущей домам знати. Старик Шаплен хоть и служил королю, но был всего лишь ремесленником, начинавшим когда-то свой путь учеником в маленькой мастерской, но затем возвысившийся до таких высот ювелирного искусства, что главными его заказчиками стали короли Сен-Марко, а их приближённые стояли в очередь, чтоб заказать ему новое украшение к какому-нибудь значимому событию или празднику. На первом этаже дома размещались мастерские, в которых трудились опытные золотых дел мастера и многочисленные ученики, а также мастерская самого Шаплена, где с одной стороны стоял стол, заваленный папками и книгами, в которых отражались покупки металлов и камней, а с другой — идеально чистый и всегда находившийся в образцовом порядке стол, где он создавал свои украшения, прославившие его на весь континент.

Миновав свой дом, Марк прошёл дальше и остановился у крыльца в три ступени, на верхней площадке которого стояли два стражника. Увидев подошедших, они поклонились, и один из них предупредительно открыл створку двери.

В небольшом холле было шумно, здесь, тревожно переговариваясь, стояли мужчины в белых блузах и чистых светлых фартуках. Некоторые подслеповато щурились, глядя по сторонам. Все они были расстроены и терпеливо ждали, когда их пригласят в угловую комнату, где один из сыщиков тайной полиции опрашивал свидетелей об этом прискорбном происшествии. Навстречу барону из дальних помещений появился Гаспар, и Марк с некоторым облегчением вздохнул, после чего кивнул ему и прошёл туда, куда указал ему великан.

— О смерти отца нам сообщил Эмиль Шаплен, старший сын главного королевского ювелира, — объяснял Гаспар, пока они шли через анфиладу небольших комнат, где у окон стояли столы мастеров, работавших на Шаплена. — Всё случилось внизу, в винном погребе, но, к сожалению, молодой Шаплен нарушил место преступления. Тело перенесли наверх, сейчас оно в спальне.

Марк поднялся по ступеням широкой лестницы на второй этаж и вошёл в небольшую, мрачную комнату, где на старинной резной кровати под балдахином, с которого свисал пыльный полог, лежал старый мастер. Марк знал его, ему не раз приходилось обращаться к нему, когда он служил королю Арману, потому что тот именно ему поручал заказывать у Шаплена украшения и отделку оружия. А самому Марку нравилось обсуждать со стариком мельчайшие детали, рассматривая эскизы, которые тот рисовал угольным карандашом на желтоватых листах, и иногда внося поправки, которые тот с одобрением принимал, хваля юношу за хороший вкус и познания в запутанной науке орнаментального искусства. За прошедшие годы он не слишком изменился, разве что его густая шевелюра утратила последние рыжеватые островки, став совсем белой, да на лице добавилось морщин. Теперь, подойдя к кровати, возле которой стояли, скорбно склонив головы, три сына Шапленов, старший из которых уже и сам начал седеть, барон де Сегюр ощутил печаль от того, что не только двор королей Сен-Марко потерял замечательного ювелира, но и сам он утратил хорошего приятеля, который был добр к нему, и с которым ему было так легко и интересно.

Остановившись, он какое-то время стоял, с печалью глядя на спокойное лицо старика, но при этом ощущая всё большее беспокойство, а потом, не выдержав, повернулся к Филбертусу.

— Тебе не кажется странным, как он выглядит? — спросил он.

Тот мрачно кивнул и, приблизившись, склонился ниже и, оттянув верхнее веко покойного, осмотрел глаз. Марк тем временем с тревогой отмечал, что мертвец выглядит необычно. Он был слишком бледен, его запавшие веки потемнели, а губы приобрели синеватый оттенок.

— Думаешь, яд? — спросил он у мага, а тот нерешительно пожал плечами, и при этом было видно, что он тоже взволнован.

— Ясно, что он умер