Мой (не)ласковый зверь - Эми Мун

я когда-то знала, больше нет, и от этого хотелось выть в голос.

– Лажает, говоришь, – протянул Берговски и вдруг схватил меня за подбородок и потянул вверх, вынуждая скрестить взгляды.

Я не знаю, как устояла на ногах. Как сумела стиснуть зубы, только чтобы не заорать от болезненно-острой вспышки воспоминаний, круто замешанных на страхе, боли и той чертовой тяге, от которой так и не получилось избавиться.

Дыхание сбилось моментально, в висках застучало. А сердце… Все те раны, что я зализывала с таким тщанием, вскрылись и закровоточили от одного лишь взгляда необыкновенных глаз.

В них стало еще больше золота. Светлая кайма вокруг зрачка разбежалась лучиками и пятнами, красиво оттеняя цвет горького шоколада.

Однажды я тонула в этих омутах без оглядки, но сейчас изо всех сил старалась не поддаваться.

Он ведь действительно не узнал меня!

На породистом до умопомрачения красивом лице не дрогнул ни один мускул. Оно так и осталось маской, за которую больше не заглянуть. Как же это… больно!

На глаза навернулись слезы.

А Берговски равнодушно хмыкнул и оттолкнул меня в сторону.

– Раз лажает, значит, избавься, – кивнул Фокс.

А я до боли прикусила щеку.

За что ты так со мной? Это ведь я… я лезла по той чертовой вентиляционной шахте, сдирая в кровь руки и ломая ногти. Это я пробиралась мимо ополоумевшей банды, рискуя оказаться в их грязных лапах. Это я умирала от жары в энергетическом цехе, но все же сумела заменить блоки питания, чтобы дверь в лабораторный отсек открылась. Чтобы ты мог залезть в чертову медкапсулу и завершить второй этап перехода. Чтобы ты мог вспомнить!

И ты вспомнил… Вспомнил, какой на самом деле подонок.

Я опустила голову и крепко зажмурилась.

К чему теперь сожаления? Берг давно умер… Я сама убила его. В тот самый момент, когда предложил попробовать открыть заблокированную дверь медблока.

– Михаил! – тонкий голосок Марии вклинился в грохот бившейся в ушах канонады. – Так нельзя! Нельзя просто выкинуть!..

Наивная и добрая девочка. Увы, она не могла видеть, с каким равнодушием ее брат распрощался со мной год назад. Хорошо хоть вывел из Черного Сектора…

Но лучше бы прибил.

– …Она же не вещь, – продолжала упорствовать Мария. – Возьми ее к себе!

Что?!

Я потрясенно оглянулась на девушку. Та стояла вся красная, скрестив руки под грудью. А в глазах – решимость добиться своего. Спихнуть меня прямо в руки «замечательного» братишки!

Нет, я не согласна! Но из горла вырвался только невнятный сип.

– Я не против, – пожала плечами Фокс. – Только отдай мне свою эту, – прищелкнула пальцами. – Рыжую.

– Обменять на Зои? – выгнул бровь мерзавец. – Ты хоть знаешь, с какими результатами она прошла тест?

У меня в глазах мушки замелькали.

Боже! Худшего унижения придумать нельзя! Но язык упорно отказывался воспроизводить звуки. Я просто молчала! Стояла тут, принимала один ушат дерьма за другим и молчала!

– Всего-то пятьсот с лишним баллов!

– Семьсот пятьдесят два.

– Немного!

– Больше чем у твоего новенького.

– Можешь забирать его тоже!

Берговски хмыкнул.

А у меня щеки пылали, как будто эти двое наперебой давали мне оплеухи. Но хуже всего болела душа. Каждым словом, жестом и движением Берговски втаптывал меня в грязь.

Но я все так же не могла ответить. Пропал голос, и сознание вот-вот пропадет тоже. Перед глазами роились противные черные мушки.

Все бы отдала, чтобы ощутить надежную руку Берга на своей талии…

– Согласен.

Я вздрогнула и подняла глаза. Но Берговски и не думал обращать на меня внимания. Они с Фокс устроили дуэль взглядами.

И было в этом что-то… Ладони сами сжались в кулаки, а под сердцем колола ядовитая ревность. Нужно быть слепой, чтобы не заметить, как между этими двумя искрит.

Но я все равно молчала.

Потому что это лучшее, что можно сделать – не показывать слабости перед обидчиком. И если Фокс просто бесила, то Берговски… Он не должен видеть моего бегства. Это слишком унизительно.

– Ла-а-адно, – задумчиво протянула Фокс. – Раз тебе нужны эти тупицы… Мне плевать. Но я протестирую рыжую самостоятельно.

Берговски чуть склонил голову.

А у меня сердце в горький комок сжалось – такой знакомый жест! Передо мной будто стоял прежний Берг. Сильный и способный оградить от всего. Но… это лишь игра моего воображения. Нежелание признавать очевидные вещи, хоть доказательств более чем достаточно.

Я до боли прикусила губу, пытаясь абстрагироваться от раздирающей на части агонии.

Переживу. Как-нибудь сумею… Берг когда-то просил меня быть сильной. И ради него – ради своего любимого мужчины – я справлюсь.

Перед носом щелкнули мужские пальцы.

– За мной, – лаконично скомандовал Берговски.

И я пошла. Не могла не пойти.

Глава 5

Щекотные струйки воды бежали по коже. Ласкали каждый дюйм тела, смывали тяжесть прошедшего дня. И остатки моего самообладания тоже.

Когда-то до попадания в Черный Сектор, я обожала принимать ванну. Но после всего случившегося возненавидела. И все равно не могла отказаться.

Именно тут я почти физически ощущала прикосновения мужских пальцев. Напористые поглаживания и хлёсткие шлепки. Только здесь могла достичь разрядки, раз за разом вспоминая сладкие мгновения близости с моим первым и единственным мужчиной.

Это странно, ведь Берг не умел нежничать. Зато очень любил спонтанность. Я могла просто проходить мимо, а в следующее мгновение очутится вдруг под мощным телом – обнаженная и полностью подчиненная. Берг безумно любил завоевывать…

Правда, иногда делал исключения. Например, в первый наш раз…

В ушах завибрировало густое рычание

«Такая узкая… Моя!»

Между шеей и плечом кольнуло фантомное ощущение боли. В тот день Берг не только лишил меня девственности, но и поставил метку.

А потом оттрахал до изнеможения. Взял сначала у стены в душе, потом перетащил на лежанку и повторил там. Два раза. Измотал почти до обморока. Облапал, зацеловал… Наставил засосов, словно его идеей-фикс было пометить меня с ног до головы.

Еще неделю кожа на груди пестрела синяками, на бедрах тоже остались метки, а ходила я мелким шагом…

Но о случившемся не жалела ни секунды.

Мне, черт возьми, понравилось!

Берг умудрился сделать так, что больно было лишь в самом начале. Крохотная плата за несколько потрясающих оргазмов. Ну и утро в обнимку с великолепным мужчиной, который оказался к тому же защитником и другом.

Разве не из этого вырастает любовь?

Я слизнула с губ капельки воды. Соленые… Нет, так не пойдет! С Берговски мне работать еще долго. Надо собраться!

Но ни энергичные растирания мочалкой, ни ледяная вода не помогли