Врагов не выбирают - Евгения Горская

Схватив ключи, Катя постояла, стараясь отдышаться. Потом зашла на кухню, выпила воды.

Нужно возвращаться на работу, ехать к Севе сейчас решительно невозможно. Подобные вольности в их министерстве не приветствовались. А если еще и Корышев не вернется с обеда вовремя, то их «совместное» отсутствие вызовет вопросы не только у беззлобной Леси. И тогда ей, Кате, несдобровать.

Надо было спешить, но к метро Катя шла медленно, а на платформе с тоской поняла, что поедет сейчас не на работу.

В Севину дверь она звонила недолго. Так, на всякий случай. Вставила ключ в замок, отперла.

– Сева! – негромко крикнула Катя, стоя в темной прихожей.

Ответа она не ожидала, но из комнаты послышалось:

– Что тебе?

Катя прислонилась спиной к двери, мгновенно навалилась слабость. А еще злость.

– Ты какого?… Почему у тебя выключен телефон? – Катя, не раздеваясь, прошла в комнату.

Брат лежал на диване. Под головой у него была подушка в декоративной наволочке, а ноги укрывал плед из верблюжьей шерсти. Плед Севе подарили Катины родители на прошлый Новый год. Точно такой же они подарили и Кате, только ей плед оказался не нужен и лежал теперь в шкафу, занимая целую полку.

Брат смотрел на Катю равнодушно.

– Ты пьян?

– Нет.

– Сева, в чем дело?

– А что такое?

– Хватит! – рявкнула Катя. То есть хотела рявкнуть, но не получилось – от пережитого страха говорить было трудно. – Почему у тебя выключен телефон?

Сева не ответил. Перестал смотреть на Катю и принялся разглядывать потолок.

Телефон лежал рядом, на тумбочке. И зарядное устройство лежало там же. Катя подключила телефон к электросети, а потом, прямо в куртке, уселась рядом с братом.

– Я к тебе вчера приезжала. Звонила в дверь, – вздохнула она.

Брат молча погладил ее пальцы, а потом сложил ладони и положил руки под щеку.

– Сева, в чем дело? У тебя неприятности?

– Да, – поморщился он. Наверное, понял: кузина не отстанет.

– Ты не поверишь, но у меня тоже, – ехидно улыбнулась Катя. – Меня в пятницу чуть не убили.

– Что?! – брат резко сел, чуть не столкнув Катю на пол.

– Угу, – кивнула она.

– Выкладывай!

– Сначала ты! – твердо заявила она. – Мама нервничает, между прочим.

– Я бы ей позвонил. Сегодня или завтра.

Сева потянулся, встал, походил по комнате.

– Фирма обанкротилась.

– Я так и думала!

Брат без конца пытался завести свой бизнес. Воодушевлялся, начинал новое дело и терпел очередное фиаско. Все вокруг уговаривали его пойти на нормальную работу, подразумевая под таковой какую-нибудь государственную контору, но Сева упрямо пытался сделаться бизнесменом.

– У тебя долги?

– Ясное дело, – пожал плечами Сева.

– Большие?

– Неважно, – брат потер руками лицо. – Буду объявлять себя банкротом. Как физическое лицо.

В вопросах банкротства Катя не понимала ничего.

– Сева, если надо, я продам квартиру!

Квартира, в которой Катя жила, осталась от бабушки. Бабушка часто брала к себе внуков, а потому и Катя, и Сева бабушкину квартиру любили. Продавать жилплощадь никому не хотелось, и Катины родители выплатили Севе половину стоимости. Такой вариант устроил всех. Сева тогда начинал очередной бизнес, и деньги ему пришлись очень кстати.

– Не дури! – поморщился брат, постоял около Кати и уселся рядом. – Рассказывай!

– Только моим родителям ничего не говори, – предупредила Катя. – Я им не все рассказала.

В детстве они с братом часто ссорились, иногда даже дрались. Впрочем, это было давным-давно, когда они еще в школу не ходили.

Как хорошо, что у нее есть Сева, неожиданно подумала Катя, рассказывая о пятничном происшествии.

От Севы ничего не надо скрывать, и она рассказала все без утайки.

– Отвези меня на работу, – наконец попросила Катя, посмотрев на часы. Обеденный перерыв давно закончился, но до конца рабочего дня оставалось еще время. – И бутербродик какой-нибудь дай, есть хочу.

Брат был хорошим водителем. Он умел объезжать пробки по дворам и переулкам и довез Катю на удивление быстро. Катя выбралась из машины и помахала ему рукой. Хорошо, что Сева жив и здоров. Однако необъяснимое беспокойство не отпускало.

Припарковаться у школы не удалось. Вадим оставил машину в соседнем дворе, огляделся, ничего странного не заметил. Никто не пытался свернуть следом за ним, даже подозрительных прохожих не наблюдалось. Впрочем, он едва ли мог сформулировать, какие прохожие должны казаться ему подозрительными.

Приехал он минут на двадцать раньше. Болтаться около школы не хотелось, и он пошел в другую сторону, несколько раз оглянувшись. Мела поземка, встречный ветер сыпал мелкий колючий снег прямо в глаза.

Вадим повернул назад и тут заметил новую, недавно открывшуюся пекарню. Месяц назад пекарни не было. Он тогда забирал Пашку из школы, и они проходили мимо. Вадим уже давно не ел нигде, кроме как дома или в хороших ресторанах. Но сейчас он зашел в пекарню и купил себе самсу с мясом.

Самса оказалась горячей и очень вкусной. Вадим съел ее, стоя у окна. Посмотрел на часы и заторопился обратно к школе.

Гелю он заметил сразу, издалека. Она тоже его заметила и быстро пошла навстречу.

– Вадим! – тихо сказала жена, приблизившись. – Что ты от меня скрываешь?

– Ничего, – вздохнул Вадим. – Я от тебя ничего не скрываю. Мне сейчас нужно, чтобы вы с Пашкой были в безопасности.

– Вадим, куда ты вляпался?

– Геля, поживи пока у мамы, – попросил Вадим.

– Ты прекрасно понимаешь, это невозможно, – жена нахмурилась и закусила нижнюю губу.

Она не билась в истерике и ничего не требовала, но сейчас он с трудом ее выносил.

Из дверей школы начали выходить дети. Вадим пошел к калитке, Геля недовольно зашагала следом.

– Вадим! Ты меня слышишь?

– Слышу, – тихо заверил Вадим.

Рядом толпились другие родители, место для выяснения отношений никак не подходило.

– Почему невозможно? – почти прошептал он.

– Ты о чем?

– Почему ты не можешь какое-то время пожить у Елизаветы Игоревны?

На пороге школы показался Пашка, Вадим замахал ему рукой.

Слава богу, в присутствии сына Геля прекратила донимать его вопросами. Ради Пашки они оба пытались казаться веселыми и беззаботными. Вадим отвез семью к теще. По дороге он опять старался запоминать номера и марки едущих следом машин, но по-прежнему не замечал ничего подозрительного.

Выбрав момент, Вадим предупредил сына:

– Паша, будешь разговаривать с друзьями, не говори, где ты. Ладно? Скажи… заболел, – предложил Вадим. – Врать нехорошо, но сейчас особый случай.

Сын молча кивнул, и у Вадима от жалости перехватило дыхание.

– Со мной все будет в порядке, – успокоил он. – Я приеду через несколько дней и тебя заберу. Потерпи.

Убью, с тоской подумал неизвестно о ком Вадим. Найду и убью.

Теща, умница, ненужных вопросов задавать не стала, отвлекла Пашу разговорами про уроки и увела в комнату.

– Поживи здесь, – снова попросил Гелю Вадим.

– Нет! – не глядя на него, покачала головой жена. – Я должна быть с тобой!

«Ты будешь мне только мешать!» – хотел сказать Вадим, но сил спорить уже не осталось.

Домой они ехали молча, и за это Вадим был жене благодарен. Он остановился у шлагбаума, но заезжать во двор не стал.

– Ты не зайдешь домой? – удивилась Геля.

– Нет. Мне нужно на работу.

– Вадик, ты ничего от меня не скрываешь?

– Нет. Я ничего не знаю, Геля. Я ничего не понимаю и хочу разобраться. А ты мне мешаешь.

Она не слишком мешала. Просто он понятия не имел, как станет «разбираться».

– Я хочу тебе помочь, – грустно сказала Геля.

– Знаю. Но помочь ты мне не можешь. – Он хотел опять сказать, чтобы ехала к матери, но сдержался.

Геля вышла, мягко хлопнув дверью. Он выбрался следом, дошел с ней до квартиры, подождал, пока она отопрет дверь. Не заходя внутрь, обнял жену одной рукой, поцеловал и вернулся к машине.

И вместо того чтобы вернуться на работу, он поехал к дому Никитиных родителей.

Адреса Вадим не помнил, но дом нашел сразу. За двадцать прошедших лет квартал не изменился. Он долго звонил в квартиру на восьмом этаже, но ему никто не открыл.

Геля чувствовала себя ужасно. Раньше она мужем гордилась, но оказалось, что гордиться нечем. Сейчас он показал себя слабаком, и это было отвратительно. А самым отвратительным было то, как в одночасье сломалась налаженная жизнь, и Геля почувствовала себя в пустоте. В вакууме. От этого становилось совсем тоскливо.

Перестрелка не имела и не могла иметь к Вадиму прямого отношения, это Геля понимала. Просто он оказался в ненужное время в ненужном месте. Не девяностые же сейчас!

Хотя девяностые Геля помнила плохо, больше по рассказам, поскольку и тогда ее семья и все ближайшие знакомые не имели отношения ни к перестрелкам, ни к чему-то такому, криминальному. Это был совсем другой мир, который они наблюдали только на экране телевизора.