Ночь, сон, смерть и звезды - Джойс Кэрол Оутс

Предвосхищая плохие новости, она попыталась их отдалить. Как часто она прибегала к этому испытанному суеверному трюку. Несчастье с отцом, с матерью, с обоими. Чрезвычайные обстоятельства. Она старалась не верить в вероятность Самого Плохого Сценария.

– Беверли, успокойся. Он не умер.

– Господи! Лорен…

– Говорю же тебе, успокойся. Хватит завывать! Папа уже час в хирургии. У него случился удар на автостраде, но он, слава богу, успел съехать на обочину. Где его увидел полицейский патруль и вызвал «скорую». Они спасли ему жизнь.

Беверли пыталась постичь смысл, но ее всю трясло, и она с трудом воспринимала речь сестры.

Но кое-что она четко услышала:

– Здесь собрались все, кроме тебя. Хотя ты живешь ближе всех к клинике.

И еще:

– Я пыталась до тебя дозвониться, но телефон не работал.

Ее обвиняют? О каком телефоне идет речь? Беверли попробовала протестовать, но сестра ее перебила:

– Хорошо, что мимо проезжала полиция. И слава богу, что папа успел припарковаться на обочине, прежде чем потерять сознание.

– Но он… он поправится?

– Он поправится? – Лорен вдруг взвилась. – Как ты можешь задавать такие идиотские вопросы? Я тебе что, предсказательница? Ну, Беверли! – После паузы она заговорила уже спокойным тоном, как будто кто-то рядом (Джессалин?) ее попрекнул. – Ему сделали МРТ. Инфаркт вроде бы не обширный, и это хороший знак. Папа, можно сказать, уже сам дышит.

Можно сказать, уже сам дышит. Это как понимать?

– Я… я… я в шоке…

У Беверли закружилась голова. Только не упасть в обморок!

– Мы все в шоке, Бев. Или ты у нас особенная?

Как же она ненавидела высоколобую среднюю сестру. Всегда такая уверенная в себе, самодовольная, этакая начальница. Не звонила она ей ни по какому телефону, можно не сомневаться.

– Мама рядом? Я хочу поговорить с мамой.

– Ладно. Только не расстраивай ее своими истериками, пожалуйста.

Да пошла ты. Ненавижу. Беверли была готова утешить мать (которая наверняка трясется от страха), а в результате та стала утешать ее.

– Беверли! Как хорошо, что ты позвонила. Мы уже волновались, куда ты пропала. Вирджил пытался с тобой связаться. Есть хорошие новости… я хочу сказать, врачи настроены оптимистично. Уайти получает всю необходимую помощь. Его хороший друг, главврач Мортон Каплан, распорядился, чтобы ему сразу сделали МРТ и прооперировали. Все так быстро. Мы с Лорен только успели приехать. Нас заверили, что им занимаются лучший нейрохирург и лучший невролог…

Джессалин говорила замедленно, с осторожностью канатоходца, боящегося глянуть вниз. Беверли мысленно увидела обескураженную мать, выдавливающую из себя подобие улыбки. Это в стиле Джессалин Маккларен – успокаивать других, что все хорошо.

Она произнесла «Мортон Каплан» так, словно каждый слог волшебным образом свидетельствовал о связях Уайти Маккларена с медицинской элитой… в подобных обстоятельствах сам Уайти говорил бы точно так же.

– Сегодня медицина творит чудеса. Уайти доставили в неотложку, сразу сделали скрин головного мозга и обнаружили лопнувший сосуд, который хирург обещал привести в порядок… Ой, извини. Лорен тут меня поправляет: не скрин, а скан. Скан головного мозга.

Беверли передернуло от одной мысли о нейрохирургической операции. Отцу вскрыли черепную коробку, обнажили мозг…

– Мама, тебе нужно что-нибудь из дому? Какая-то одежда?

– Беверли, приезжай сама! И молись за отца! Он, когда отойдет от наркоза, захочет увидеть всю семью. Он вас всех очень любит…

Молись за отца. Странно слышать такое от Джессалин.

Лорен забрала телефон у матери, чей голос задрожал, и принялась перечислять:

– Захвати для отца нижнее белье, зубную щетку с пастой, расческу, туалетные принадлежности, а маме – свитер и шерстяную кофту ручной вязки… она выскочила из дому легко одетая, когда я за ней приехала.

В голосе Лорен звучал упрек. Так она разговаривала со своими подчиненными в школе.

Беверли спешно покидала все в маленький чемодан в родительской спальне. Руки дрожат. Глаза на мокром месте. Господи, помоги отцу. Сделай так, чтобы операция прошла успешно. Вообще-то, в аварийных ситуациях она чаще обходилась без Бога.

Кто знает, как долго Уайти пробудет в больнице! Неделю? Даже если удар несильный, ему (вероятно) потребуется терапия, реабилитация. Пожалуй, стоит захватить его (фланелевую) пижаму. Он будет категорически против больничной одежды и потребует только свою. Бедный Уайти, как же он не любит казаться слабым.

Джессалин будет настаивать на том, чтобы оставаться рядом с ним как можно дольше, и Беверли планировала находиться при ней.

Господи, прошу Тебя!

Она быстро покинула дом. Но, уже подойдя к машине, вспомнила, что кухонная дверь не заперта, и вернулась исправить ошибку.

А еще зажгла свет на первом этаже. В двух комнатах. Должно выглядеть так, что в доме кто-то есть. Что он не пустой, этот прекрасный старый каменный дом Форрестера с покатой шиферной крышей, стоящий в глубине от дороги, по адресу: Олд-Фарм-роуд, 99, и посторонним вход воспрещен.

– Дедушка заболел. Мы с ним в больнице.

– Ой, – произнесла девочка голоском тонким, как шпилька. Обычный ее сарказм сразу куда-то улетучился.

– Мы не знаем, насколько это серьезно. И когда он вернется домой, неизвестно.

Брианна позвонила матери на мобильный с раздражением, ее терпение лопнуло. Она прождала сорок минут у подруги, когда же ее заберут домой, а Беверли (как такое возможно?) просто забыла про дочь.

– Прости, милая. Это ЧП. Разморозь себе еду на ужин. Хорошо?

– Ох, мама. Ну дела.

Беверли уже забыла, когда в последний раз ее дочери-подростки говорили с ней так серьезно, с уважением. Ее захлестнула туманящая голову волна облегчения.

Ей захотелось обнять Брианну. Люблю тебя!

Любовь распространяется даже на проказниц. На них в первую очередь, потому что если кто и прижмет их к сердцу, то только родная мать.

Вскоре мобильник Беверли снова зазвонил, и она вышла из отделения интенсивной терапии, чтобы поговорить в коридоре.

Снова Брианна. Озабоченным голосом спрашивает:

– Нам проведать дедушку?

– Наверно, милая. Но не сейчас.

– У него инфаркт, да?

– Нет. Инсульт.

– Инсульт. – Голос опять тоненький, испуганный.

– Ты знаешь, что такое инсульт?

– Д-да. Не совсем…

– Дедушке сделали операцию на мозге. Он пока без сознания.

– А насколько это серьезно?

– Насколько серьезно? Мы не знаем, милая. Мы ждем вердикта врачей.

Очень серьезно. Кровоизлияние в мозг.

Не очень серьезно. Дедушка «приходит в себя».

– А бабушка Джесс в порядке?

– Бабушка Джесс в порядке.

Беверли заговорила утешающим материнским голосом:

– Ты же знаешь дедушку, он никогда не жалуется на здоровье. И уж точно не захочет, чтобы его держали прикованным к дурацкой больничной койке. Он предпочтет поскорее вернуться домой.

Она это выпалила на одном дыхании. И приготовилась услышать ответ: Мама, ну что ты несешь пургу? По-твоему, я ребенок, которому можно вешать на уши всякую лапшу?

Но вместо этого Брианна смело выпалила:

– Скажи дедушке, что мы его любим. Пусть поскорее поправляется и приезжает домой.

Беверли как будто увидела поблескивающие слезы в глазах девочки. Все-таки я мать!

Прошло семь часов и сорок минут, прежде чем Беверли вернулась домой к своему тверезому, судя по лицу, мужу и дочкам-подросткам, которые дожидались ее за полночь.

Уайти после операции поместили