Роман с подонком - Янка Рам

оно тебе? На что потратишь?

— Допустим на то, чтобы денег заработать.

— Заработать и рыбу купить? — потешается надо мной дед.

— Заработаю-то я больше.

— Ну поди, заработай с утра на рыбу. А я погляжу.

— Но не здесь же заработать!

— Но ты то здесь.

Не зная, что ещё возразить, недовольно смотрю, как он возится. Рядом раскрытая старая сумка. Там уже готовые стальные рыбки, украшенные стразами и перьями.

— А стразы у тебя откуда?

— Кто?

— Камни эти.

— Светлана Аглае игрушки с камешками возила. Аглаша как подросла, мне на мормышки отдала. Они на свету играют, рыба хорошо их хватает.

Ну будем считать, что творчество такое.

Беру одну в руку.

— Это на щуку... а маленькие на хариуса.

— Боюсь, мне это знание не пригодится.

— Вот прям завтра с утра и пригодится. На рыбалку со мной пойдёшь.

— Ой...

— Нечего штаны просиживать и внучку мою смущать. От мужчины толк должен быть. Что ты тут собрался как телок целыми днями есть и спать?

— Ну, окей. Рыбалка, так рыбалка.

В конце концов, многие выбирают её как хобби. Наверное, это прикольно!

Как-то беспокойно... Шатаюсь в дом и обратно. Отламываю кусок тёплого хлеба из печи. Вкусно... на улице уже темно. Дед собирает свои безделушки, идет домой.

— Дед, а ты не боишься Аглаю одну отпускать?

— В клетке ее держать? Аглая за себя постоять может. Выстрелит. А я тихо закопаю, никто не найдет. Да и все знают, обидит кто, я церемонии с судами разводить не стану. Сам из дробовика казню. Как дикое животное. Я свое уже пожил. Ничего не боюсь.

— Сурово у вас...

— И тебя касается.

— Воу-воу! — улыбаясь, раскрываю ладони. — Я её точно не "обижу". Насилие — не моё.

Дед задумчиво молчит. Словно уже закопал парочку.

Про мента ему не рассказываю. Вдруг, реально, выстрелит. Посадят. Деда жалко... Мента я сам на место поставлю.

Опять сбегаю на улицу. Падаю в стог сена у частокола. Пялюсь на яркие звезды. Ни телефона, ни музыки, ни даже телека... Только месяц на небе и сверчок.

Хотя музыку словно слышу какую-то в происходящем. Романсы навевает... Завис тут в девятнадцатом веке!

Грызу упавшее рядом кислое яблоко.

Мы на холме, деревня внизу. На всю деревню десять живых полуразваленных домов. Это я от скуки по дымящимся трубам насчитал. Сейчас — ни одного огонька.

— Блять! — дергаюсь от страха, заметив чёрную тень в ногах и два горящих глаза.

Кот отпрыгивает от меня на метр.

Сердце шкалит...

Тихо смеюсь, своему испугу.

Падаю обратно на спину.

Кот, приглядевшись, ложится мне на живот. Мурлычет.

Саунд: Говори, говори... — Елена Ваенга.

Ну где ты там? Залипла со своим Эриком. Поздно уже. Возвращайся.

Но её все нет и нет.

Туча закрывает луну. Становится так темно, что не вижу своих рук.

Я такой темноты никогда не видел. У нас даже ночами в городе светло.

Наблюдаю, как туча движется дальше, снова "включая" освещение.

Шорох шагов...

Аглая!

— Кыс-кыс-кыс... - улыбаясь, зову её.

Металлический щелчок и через мгновение ствол опять смотрит мне в лицо. Волосы на коже поднимаются дыбом от животного страха, что её палец может элементарно дрогнуть. Или может перепутать меня с кем-то.

Кот, неласково оттолкнувшись когтями, отпрыгивает в сторону и исчезает в темноте.

— Э-э-э! Спокойно! Я это. Чо такие нервные-то с дедом?!

— Ян? Ты чего не спишь? — шепчет, опуская ружье.

— Тебя жду...

— Зачем?

Затем, блять...

Поднимаюсь, подхожу.

— Чего так долго? — недовольно ворчу.

— Купалась.

Касаюсь пальцами её мокрых распущенных волос.

— Почему меня не взяла?.. Я тоже... хочу.

Горло перехватывает, темнота требует немедленно искать её губы. Стою, вибрирую, задыхаюсь, как мальчишка.

— Ты очень красивая стала, — шепчу неожиданно для себя.

Глажу пальцами её ледяное ушко, представляя её обнажённой в воде. И как мои губы скользят по изгибам её шеи, плеч...

Несколько мгновений позволяет, потом... шаг назад.

— Не надо...- шепчет, обнимая себя за плечи.

— Да не трону я тебя.

— Иди спать.

— А ты?

— Я переоденусь пойду.

Уходит в баню.

Наши кровати так близко, что боюсь начать лунатить от порно-снов.

И до утра кручусь, вспарывая эрекцией матрас и скрипя без конца панцирной сеткой. Кусаю полыхающие губы.

— Блохи у тебя там что ли?! — не выдерживая ругается дед. — Угомонись, окаянный!

Беззвучно смеясь, замираю.

Мля... пытки какие!

Медленно двигаю ширму. Между нами — метр. Аглая спит на животе, волосы свисают с кровати до пола. И рука тоже. Дотягиваюсь до её кисти. Подцепляю пальцы. Медленно сжимаю, плавясь от прикосновения так, словно мы полночи трахаемся, и не даём друг другу кончить. И вот уже крыша едет, лёгкие не выдерживают и тело сводит.

— Черт... - неровно выдыхаю, облизываю губы.

В таком плачевном состоянии и вырубаюсь.

Глава 8 — Наследник и филологиня

Просыпаюсь до рассвета

Ян спит на животе, свесив с кровати руку...

У него на спине тату, крылья на лопатках, уходящие на трицепсы. Не ангельские. Драконьи...

Я постараюсь не забывать, что не ангельские. Потому что иногда Ян подкупает...

Дед сказал на рыбалку пойдут.

Достаю из печи тёплую ряженку. Наливаю себе в пиалу. И сразу же Яну. Засыпаю ягодой. Со своей выхожу завтракать на крыльцо.

Солнце встаёт, птицы начинают щебетать. Дед уже возится с удочками.

— Доброе утро, дед!

— Доброе... буди архаровца. Весь клёв проспит.

Возвращаюсь в дом, не зная, как подступиться к парню.

— Ян... - зову негромко. — Ян! Вставай.

Ноль реакции.

— Ян... - кладу несмело руку на теплое плечо.

Слегка толкаю.

— Ян, проснись.

С раздражением дергает плечом, отворачивается, что-то невнятное пробубнив.

— Ян, ты на рыбалку с дедом идёшь! Вставай.

Поморщившись, закрывает ухо ладонью.

Ну вот...

Делаю деду с собой бутерброд, выношу в контейнере вместе с чёрствым хлебом для приманки.

— Дед, — кричу ему с крыльца. — Он не просыпается. Наверное, плохо спал.

— Да всю ночь, ёрзал! Воды плесни на него.

— Не надо, дед... Пусть уж спит.

— Опять крутиться будет целый день подле юбки? — недовольно.

— А я сейчас дела все сделаю, да в деревню поеду. Мне надо задания отправить. А потом и ты придёшь.

— Ладно... - машет рукой дед. — Толку с него все равно как с козла молока. Работу ему хоть какую дай, если соизволит до обеда подняться.

Какую работу-то? — пытаюсь что-нибудь придумать.

Накрываю ему завтрак. К ряженке добавляю хлеб с маслом, домашнюю копченую колбасу, сыр, зелень. Орехи, залитые медом.

С сомнением смотрю на скромный стол, вспоминая как нас кормили у Аксёновых. Кормили так, что и не съешь всего. Только попробуешь. А большую