Пробег - Олег Анатольевич Рудковский

дверцу, вышел из машины и направился к ней. Она до последней секунды не замечала, что я к ней прусь; согнувшись в неудобной позе, она чисто с женской логикой пыталась зачем-то приладить сломанный каблук назад, вместо того чтобы запустить им в сторону празднующего люда. Я остановился совсем близко.

— Помощь требуется?

Она вскинулась на меня. Я разглядел ее лицо, чего не смог бы из салона машины. Симпатичное, мягкое личико, но только особых эмоций я не испытывал — девушка как девушка, как писала мне Блондинка — самая обычная. Секунду в ее взгляде сквозила досада, граничащая с отчаянием, а потом она принужденно рассмеялась.

— Если только у тебя есть клей.

— Не-а. — Я помотал головой в том смысле, что клея у меня нет. — Но я готов нести тебя на руках до самого дома.

Ее смех стал более жизнерадостным. Но судьба хохотала громче, конечно же. Минуту назад жизнь для тебя — сплошное ничто: гулянка не удалась, осталась одна, да еще каблук сломался. И вдруг вырастает тип откуда ни возьмись со своими предложениями (еще и иногородец, о чем она пока понятия не имеет). Девушка, наконец, выбрала верное решение: оторвала каблук до конца и выпрямилась, держа его в руках, как реликвию, с которой невозможно расстаться. Я немедленно попытался поддержать ее за локоток, поскольку она легко пошатнулась. Девушка твердо высвободила руку.

— Спасибо, я уже взрослая девочка, — сообщила она. — А тебе далековато придется меня тащить.

— А у меня машина при себе.

Девушка насмешливо сморщила носик.

— Ага. Вот и конец джентльменству.

— Ну-у! — Я сделал вид, что задето мое самолюбие. — Было бы лучше, если бы я пригласил тебя в кэб?

Она усмехнулась.

— Все с тобой понятно.

Перевела глаза на каблук, покрутила его в руке. Непринужденно отбросила его в траву на газоне.

— Мне на Гоголя, — сказала она. — Не слишком проблемно?

— Не слишком проблемно хотя бы потому, что мне в ту же сторону, — рассмеялся я.

— Врешь ведь.

— Клянусь! — И это было так, поскольку улица Гоголя пролегала неподалеку от выезда из города, о чем я ей и сказал.

Она спросила меня, откуда я. Я ответил. Она оглядела меня уже более заинтригованно, словно бразильца или воина племени пау-пау. По пути к машине я вновь хотел проявить галантность, но вспомнив ее отповедь при первой попытке, поостерегся. Усадил ее на пассажирское сиденье, обошел машину, сел за руль. Побарабанил пальцами по рулю, не спеша заводить мотор. Внезапно мобильник, который во время езды я пристегиваю к приборной доске, зажегся приятным светом, издав короткий мелодичный сигнал. Я снял трубку, прочитал сообщение.

<Блондинка>: Ну как? Попал на тусовку?

— Извини, минутку. — Мои слова относились к новоиспеченной знакомой. Девушка пожала плечами, показывая мне, что — Бога ради, она не торопится. Я наскоро набрал ответ.

<Муха>: Прости. Занят. Позже.

Отослал sms-ку, прицепил телефон на место.

— Тебя как звать?

— Алена.

— Меня Роман.

— Приятно.

На самом деле по ее сугубо вежливому тону невозможно было понять, действительно ли ей приятно или она просто отдалась судьбе, сев в мою машину. Но и меня, по правде сказать, не очень волновало, нравлюсь я ей или нет. Я знал, что предприму одну попытку, а если она увенчается афронтом, просто отвезу Алену домой и забуду о ней навсегда.

— А что там, на Гоголя? — спросил я.

— Дом.

— А что дома? — мой голос стал вкрадчивым и насмешливым.

— Дома? — Она усмехнулась. — Дома — спать.

— А ты уверена? Может…

Я намеренно оставил фразу зависшей. Алена фыркнула. Повернула ко мне лицо в обрамлении вьющихся каштановых волос.

— Так, молодой человек, — протянула она. — Не успели затащить девушку в машину… — Она тоже не договорила, тоже намеренно.

— Нет, ты не поняла. Ничего такого грязного.

— А что тогда?

— Может, покатаемся?

Еще какое-то время она изучала меня. Не знаю, что она пыталась прочесть на моем лице, что высмотреть во мне, парне из другого города. Не знаю я и того, что во мне такого сыграло для нее решающую роль, когда она ответила:

— Ну давай, покатаемся.

И мы покатались.

Из ее родного города мы стартовали прямиком в Уфу. Чтобы завязать разговор, я попросил Алену рассказать что-нибудь о себе, хотя представления не имел, как буду воспринимать ее рассказ, зная ее город постольку поскольку — эпизоды детства, юности, взросления.

— Ты пригласил меня покататься, — сказала она. — Я хочу этого буквально.

Иногда я знаю, чего хотят женщины, иногда теряюсь в догадках. Здесь имел место как раз первый случай: до меня дошло, что ей нужна разрядка и молчание. Желание святое, с какой стороны ни погляди. Я протянул руку к магнитоле и увеличил звук. По опыту я знал, что далеко не все мои пассажиры разделяют мое пристрастие к «трансу». Я ожидал возражения, но Алена продолжала молчать.

Мы летели по оренбургской магистрали в сторону столицы Башкирии. Нас обступала ночь, и я подумал, что теперь-то могу оппонировать человеку, заявившему, что темнота во время езды липнет и атакует. Может, у того человека проявлялись зачатки клаустрофобии, что высовывала свою мерзкую голову наружу во время езды, или еще как, да только наш автомобиль, напротив, разгонял тьму, образуя маленький, пулей летящий вперед, островок тепла и уюта. Мы неслись под звуки музыки, минуя деревни и поселки, неразличимые в темноте, определяемые лишь по дорожным указателям, минуя какие-то вышки, усеянные огнями. Трасса почти пустовала, очень редко впереди возникал автомобиль, мигающий фарами с просьбой переключить дальний свет на ближний. Я вел машину почти на пределе, насколько это возможно ночью.

Нам не нужна была Уфа, ночная или дневная. Где-то там, в столице, живет мой друг, моя соратница, мой поводырь. Моя Блондинка. Но в ту ночь я не вспоминал о ней, что не случалось никогда: едва отправив ей ответное сообщение, я забыл о ней напрочь. И она не давала о себе знать. Может, уже спала, а может (кто ее знает!), это она сейчас пронеслась навстречу вихрем, спеша к окраинам, совершая рядовой забег, чтобы не умереть от скуки.

Неподалеку от уфимского КПП мы развернулись и понеслись назад. Именно с того места Алена начала говорить, и я приглушил музыку.

— Рада, что не попала сегодня домой, — были ее первые слова после почти двухчасового молчания.

— Проблемы с родителями? — тут же осведомился я.

— Я живу с мамой. Уже два года, как ушел отец.

Она ждала очередного вопроса, чтобы продолжить. Иногда тайны людей предпочтительней оставлять за черным пологом, но иногда нет. В те дни я еще верил в судьбу. В те