Жестокий час - Андрей Москаленко

– Думаю, это хорошая идея.

Двух блондинок вывели из отеля в наручниках, но они лишь улыбались, строя из себя невиновных и грозясь засудить полицейских. Одна поглядела на меня, и её взгляд словно сказал мне: «Я ещё вернусь, и тогда ты станешь следующей жертвой».

– Постарайтесь продержать их в камере как можно дольше, – бросил я шерифу.

– Боюсь, без улик нам это будет сложно сделать, – ответил Рональд. – Но мы попытаемся дать вам время.

Я молил Бога о том, чтобы ему удалось задержать этих блондинок надолго. Вернувшись в отель, я подошёл к ожидавшему меня Майклу.

– С чего начнём? – спросил он.

– Ещё раз обыщем их комнату, я надеюсь, что кое-что всё же удастся найти.

Мы зашли в номер, и я сразу обратил внимание на часы с рубиновыми глазами. Внезапный приступ ярости заставил меня снять их со стены и со всей силы ударить их о пол. Куски древесины и шестерёнки разлетелись в разные стороны, но кроме них, на пол шмякнулись разные части тела: запястье, глазное яблоко, челюсть и язык.

– Интересно, зачем блондинки положили их в часы? – спросил Майкл.

– Возможно, они совсем сдвинулись и решили задать мне загадку. Часы, которые говорят им, что нужно сделать и куда это спрятать.

– И что же всё это означает?

– Запястье, оторванное у жертвы, напомнило мне о том, что орудия убийства можно спрятать не только в отеле, и…

И тут до меня дошло! Блондинки воспользовались тем оружием, что я спрятал в винном погребе – оружием Тэда и Гача! Неизвестно, как они проникли в подвал, но я был уверен в своей догадке.

– Скорее вниз!

Взяв фонарики, мы вошли в винный погреб. Но здесь явно никто не ходил после меня – на полу лежал толстый слой пыли, сумки Тэда и Гача остались нетронутыми. Моё предположение не оправдалось.

Мы вышли из погреба, огорчённые, и услышали телефонный звонок. Я взял трубку.

– Энди, эти стервы пытались сбежать, когда мы выходили из машин и выводили их. Мы так и не поняли, как всё произошло, ибо произошло это очень быстро. Они как-то выхватили оружие у сопровождающих и выстрелили им в голову. Остальные начали стрелять в преступниц и тоже попали им в голову. Теперь они мертвы…

В глубине души мне хотелось самому их убить, поквитаться с ними за Боба и Джейка, но законники опередили меня. Так или иначе, но мои друзья отомщены. Однако, что-то мне подсказывало, что это ещё не конец.

– Энди, ты меня слышишь? – раздалось в трубке.

– Да, да, я просто был огорошен твоей новостью.

– Ну, теперь, думаю, всё кончено. За безопасность жильцов можешь не переживать, – шериф уже хотел попрощаться и повесить трубку, но я его остановил.

– Рональд, в котором часу произошло убийство, ты можешь мне сказать?

– Где-то между двенадцатью и часом, – ответил он, оправдывая мои самые худшие подозрения. – Они словно взбесились…

– Тогда, Рональд, если можете, то срочно приезжайте в отель.

– Хорошо, Энди, я приеду.

Я положил трубку и, повернувшись к Майклу, сообщил ему новость:

– Эти психопатки мертвы, но они успели захватить с собой пару полицейских.

– Вот с…с…суки! – не сдержался он. – Хорошо, что они сдохли, но плохо то, что они убили стражей порядка.

– Подожди, Майкл, мы ещё не во всём разобрались. Я всем сердцем чувствую, что это ещё не конец. Мне кажется, тот, кто ударил меня битой, был другой человек, а значит, у этих близняшек был сообщник или сообщница.

Вскоре в отель вошёл шериф, я встретил его рукопожатием и проводил его в ту самую псих-комнату, как я назвал номер, где второй год подряд останавливались маньяки. Я показал Рональду то, что было в проклятых часах.

– Ничего себе! Как они умудрились всё это спрятать в часовом механизме?

– Неизвестно. Я думаю, это какая-то головоломка.

– Тогда её составитель явно маньяк, вроде того, что в фильмах из серии «Пила».

Шериф хотел было взять эти куски в качестве улики, но я остановил его:

– В этом нет нужды, Рональд, раз блондинки уже мертвы. Но мне кажется, у них был сообщник, и нам нужно разгадать эту головоломку.

– Знаешь, Энди, мне кажется, это просто их маниакальная страсть собирать трофеи с жертв, вот и всё, и никакой загадки тут нет. И, кстати, я бы на твоём месте поставил в отеле несколько камер, в том числе камеры ночного наблюдения.

Он словно прочёл мои мысли, я в тот момент тоже задумался о том, что ловить преступников стало бы гораздо проще, если бы отель был оснащён камерами.

– Я думаю, вы правы. Давайте сейчас же поедем в фирму, где их продают.

– Хорошо, а Майкл с помощниками останется за главного, – с этими словами шериф вручил помощнику свой пистолет. – Думаю, лишнее оружие тебе не помешает.

Мы поехали в город, но на полпути меня посетило мрачное предчувствие.

– Что-то случилось в отеле, поворачиваем назад, – слабеющим голосом произнёс я. Рональд, видя моё состояние, не стал спорить.

***

Сейчас, вспоминая всё это, я содрогаюсь, ведь это были дни кошмара, дни во власти жестоких часов. Не просто капли или лужи – море крови пролилось в отеле. Словно рука смерти касалась невинной шеи, рубиновые глаза, лежавшие на полу вместе с человеческим оком, смотрели в потолок… Рука, пальцы которой были обращены в травянистую, пахнущую сыростью плесень… Этот запах смешивался с вонью смерти и болота, где когда-то плавало тело убитого полицейского…

…Мы вместе с шерифом остолбенело стояли у порога зловещей комнаты. На полу лежало два мёртвых тела со вспоротыми животами. Из ванной послышался стон, мы ворвались туда и увидели раненого в плечо Майкла.

– Там… – показал он под ванну.

Внизу лежало ещё одно тело, тело девушки, тоже блондинки. На её лице была зловещая чёрная маска.

– Эта стерва слышала каждое наше слово, я обнаружил у неё в кармане диктофон, – сказал Майкл, когда Рональд оказал ему первую помощь и перевязал рану. Мы вызвали скорую и увидели диктофон, лежащий рядом с телом блондинки.

Я снял маску и увидел знакомое лицо.

– Это их сестра, видимо, третья в компании психопаток. Она решила отомстить за смерть сестричек. Узнав, что мы здесь остались одни, она хитро поймала момент, чтобы напасть, и успела убить моих помощников, но меня лишь ранила, я оказался проворнее и успел сбежать в ванну, когда она ворвалась сюда, я ударил её головой о край, несколько раз, пока она не перестала дёргаться.

– Да уж, ну и семейка у них, три сумасшедшие маньячки, – только и мог сказать Рональд.

– Видимо, они стали такими чуть ли не с детства. Наверно, их родители много пили и не занимались воспитанием тройняшек, а те становились старше, и в их сердцах просыпались ненависть и злость ко всему живому.

– Да, но причём здесь часы и все эти знаки на полу? –