Измена. Невеста на месяц - Ольга Вейс

если тебе так парит, поговори с Михаилом. Или следи дальше, но без пальм, а то тебя арестуют за сталкерство."

"Поговорить?" — я морщу нос. "Он скажет, что я чокнутая. И я не хочу портить наш вайб. Мы вчера танцевали, Лен, как в кино: вино, романтика, звёзды. Наш каждый день прекрасен, живём друг для друга. А сегодня он по уши в работе, а я тут… шпионю."

"Вот поэтому ты и звонишь мне," — хмыкает она. "Мой совет: расслабься. Если эта Вероника просто тёлка на отдыхе, забей. Если нет, ты её вычислишь, ты же Анна, королева драмы. Но не порть себе Бали из-за какой-то туповатой блондинки."

Я хихикаю, чувствуя, как напряжение спадает: "Ты права. Я не дам ей угробить мой медовый месяц. Но если увижу её снова, клянусь, я устрою допрос."

"Вот это мой боец!" — орёт Лена. "А теперь иди, фоткай закаты и целуй своего мужа. И пришли мне фотки, я завидую!"

Я кладу трубку, улыбаясь, как дура. Лена — как энергетик: встряхнёт и зарядит. Я встаю, отряхиваю пыль с сарафана и топаю к вилле, твердя: "Анна, не забудь, что ты королева, а не сыщик." Бали вокруг меня искрится — цветы на обочине пахнут, как конфеты, детишки носятся с воздушным змеем, а я думаю, что жизнь всё-таки офигенная, даже с дурацкими загадками.

К вечеру я возвращаюсь, а вилла встречает меня запахом жасмина и тишиной. Михаил уже ждёт на террасе, где стол накрыт, как для съёмок: свечи мерцают, тарелки с рыбой и овощами пахнут, как мечта, а вино блестит в бокалах. Он в льняной рубашке, рукава, как обычно закатаны, и выглядит так, что я готова забыть про всё на свете.

"Ну что, шпион, как прошёл день?" — ухмыляется он, подвигая мне стул.

"Шпион?" — хихикаю я, садясь. "Я просто покоряла Бали. А ты, герой контрактов, спас мир?"

"Почти," — подмигивает он, наливая мне вино. "Но без тебя это всё фигня."

Я краснею, как школьница, и беру бокал: "За нас, за Бали, за вечера, где мы не в офисе!" Мы чокаемся, и я думаю, как люблю его — за эту улыбку, за то, как он делает всё проще. Мы болтаем о его работе — он рассказывает про какого-то клиента, который хотел "всё и сразу", а я ржу, представляя Михаила в роли супергероя с ноутбуком.

"А ты что делала?" — спрашивает он, жуя рыбу.

"Бродила по улочкам, пила смузи, чуть не купила весь рынок," — хихикаю я, умалчивая про Веронику. Не хочу грузить его моими бреднями. "Ещё кольцо взяла, смотри!" — показываю я побрякушку, и он хмыкает: "Теперь ты официально жрица."

"Точно!" — ржу я. "Буду вызывать духов, чтоб ты готовил ужин."

Он поднимает брови и говорит: "Эй, мой этот ужин, как обычно произведение искусства!" Мы хохочем, и я чувствую, как всё внутри расправляется, как паруса на ветру. Вероника где-то там, но здесь, с Михаилом, я дома. Мы доедаем, болтая о планах — он хочет на сёрфинг, а я мечтаю о массаже. "Только не утони," — подмигиваю я, и он обещает: "Только если ты будешь моим спасателем."

Позже мы сидим на террасе, глядя на звёзды, которые сыплются по небу, как блёстки. Я кладу голову ему на плечо, и он обнимает меня, тёплый, как песок днём. "Знаешь, я счастлива," — шепчу я, и он целует меня в макушку: "Я тоже." И в этот момент я верю, что всё будет круто.

Но где-то в уголке мозга Вероника всё ещё маячит. Лена права — я не должна портить себе Бали. Но если увижу эту блондинку снова, я не отпущу её так просто. Я не Шерлок, но я Анна, и я выясню, что к чему. А пока я сжимаю руку Михаила и твержу: "Моё счастье — моё, и я его не отдам."

"Где ты, чёрт возьми?"

Я просыпаюсь от странного чувства, как будто кто-то выключил звук в мире. Вилла утопает в темноте, только лунный свет сочится через занавески, рисуя серебристые узоры на полу. Я тянусь к Михаилу, но его сторона кровати холодная, как камень. Сердце дёргается, и я сажусь, щурясь в полумрак. "Михаил?" — шепчу я, но отвечает только шорох волн за окном. Часы на тумбочке показывают три утра. "Куда он делся?" — бормочу я, пытаясь унять зуд в груди. Вчера мы ужинали, смеялись, смотрели на звёзды, а теперь он пропал?

Я встаю, босые ноги шлёпают по деревянному полу, и я шарю в темноте, ища шлёпки. "Анна, не паникуй," — твержу я, натягивая футболку поверх пижамы. Может, он пошёл за водой. Или на террасу подышать. Но что-то внутри шипит: "А если нет?" Я вспоминаю Веронику — её смех на вечеринке, её тень в городе, — и этот дурацкий зуд превращается в колючку. "Спокойно, ты не в триллере," — хихикаю я нервно, но ноги уже несут меня к двери.

Курорт ночью — как другой мир. Пальмы торчат, как силуэты из старого кино, фонарики мигают, будто подмигивают, а воздух тяжёлый, пропитанный солью и цветами. Я иду по дорожке, обнимая себя руками, и шепчу: "Если он просто курит, я его придушу." Но Михаил не курит, и это делает всё ещё страннее. Я проверяю террасу — пусто. Бассейн — только луна отражается в воде, как насмешка. "Где ты, чёрт возьми?" — ворчу я, ускоряя шаг.

Мои мысли скачут, как шарики в лототроне. Может, он решил прогуляться? Или у него бессонница? Я вспоминаю наш вчерашний ужин — его улыбку, когда он назвал меня жрицей из-за кольца, его тёплую руку под звёздами. Он был таким… моим. Но Вероника, эта чертова блондинка, всё ещё маячит в голове. Лена говорила забить, но как, если она везде? Я мотаю головой: "Анна, не накручивай." Но ноги несут меня дальше, к пляжу, где мы танцевали позавчера.

Песок холодит ступни, и я замедляюсь, прислушиваясь. Где-то вдали гудит мотор лодки, но ближе — голоса. Тихие, но знакомые. Я замираю за кустами, сердце колотится, как барабан. Это Михаил. Его низкий голос, который я узнала бы из миллиона. И ещё один — женский, лёгкий, как звон бокала. Я крадусь ближе, прячась за пальмой, и вижу их. Михаил и Вероника. Они стоят у кромки воды, он в шортах и рубашке, она в платье, которое струится, как дым. Они говорят, но слов не разобрать — только интонации, спокойные, почти дружеские.

Мой мозг взрывается: "Что за хрень?" Я