Игра в жмурики (Крутые наследнички) - Дарья Донцова

- Может, выпьем кофе? У меня во рту пересохло.

- Сейчас распоряжусь, - благодарно посмотрела на нее Наташка и вышла из комнаты.

Я стала подбирать фотографии. Семья Прудон тихо ушла.

- Что ж теперь, когда остались все свои, можно и отдохнуть, засмеялась Жаклин и взяла одну из фотографий. - Ну и вид у этих мужиков! Вы знали, что Жан - педик? - обратилась она к Андре.

- По-моему, нам не следует рассматривать эти фото, - отозвалась та. Сексуальная жизнь Жана нас нисколько не касается.

- Кофе подан, - объявила Софи, и мы перешли в столовую.

Наташка, очень бледная, сидела на диване.

- Прошу простить за то, что вам пришлось вытерпеть эту ужасную сцену. Впрочем, я даже рада, что она произошла. Наконец-то можно объясниться. Я, конечно, знала, что Жан гомосексуалист. Именно по этой причине распался его брак с Катрин. Когда мы встретились, Жан очень хотел, как он говорил, "измениться", но женщины не привлекали его. Его неудержимо влекло к мужчинам, но, с другой стороны, он мечтал о ребенке, наследнике состояния. Когда стало ясно, что детей у нас не будет, я предложила Жану вызвать мою сестру из Москвы.

Наташка повернулась ко мне.

- Я сказала, что у моей сестры двое детей, моих племянников, и что он может сделать наследниками их. Состояние все-таки не уйдет государству. Как вы знаете, я намного старше Жана, и никто не предполагал, что он умрет раньше меня. Жан согласился познакомиться с детьми, и его совершенно очаровала Маша. Накануне смерти он говорил мне, что с радостью займется ее образованием, а потом выдаст замуж, и, может быть, она родит мальчика... Часть денег он хотел доверить Аркадию с условием, что тот получит во Франции юридическое образование. А чтобы имя барона Макмайера не исчезло, я должна была усыновить Аркадия. Это возможно, если ты, - Наташка повернулась ко мне, - откажешься от него. Эта процедура называется не усыновлением, а как-то по-другому... Ну, да это теперь не важно.

Я посмотрела на Аркадия. У него буквально отвисла челюсть. Конечно, так сразу из бедного московского служащего превратиться в барона Макмайера... Теперь понятно, почему всем присутствующим говорилось, что я ее сестра. Ай да Наташка! Вот это план. А мне побоялась сразу сказать, ожидая, что я вспылю и крикну что-нибудь типа: "Детьми не торгую". Может, и крикнула бы этакое лет двадцать тому назад. Но годы дикого российского капитализма сделали свое дело. Если Машка с Аркадием получат состояние, так пусть их хоть пит-бультерьер Банди детьми называет. Мне все равно.

- Позволь выразить мне свое восхищение твоим умом, дорогая Натали, проговорила Жаклин. - План великолепен. Не знаю, как с титулом - думаю, сделать из этого милого молодого человека барона Макмайера будет трудно, - но состояние эти дети точно получат. Ведь деньги теперь твои, и ты можешь их завещать кому угодно.

- Я бы хотел... - начал Аркадий.

- Молчите, мой друг, - прервал его вернувшийся Яцек. - Мы все здесь, кроме покойного Жана и Жаклин, были когда-то очень бедны и знаем, что богатство лучше, чем нищета.

- А что, если у Жана есть родственники? - спросила Андре. - Что тогда?

- У Жана никого не осталось, - вмешался Аллан. - Его родители и сестра погибли, а других родственников у него не было. Впрочем, даже если и объявится какой-нибудь троюродный племянник, ему все равно ничего не оставлено. Все переходит к Натали.

- У отца Жана был младший брат, - проговорила Наташка. - Он погиб во время войны. Кажется, у него остались жена и дочь. Но они никогда не поддерживали никаких отношений с Жаном. Я даже не знаю их имен.

Яцек вздохнул:

- Ну, хватит обо всем этом. Мне бы хотелось выбрать себе картину на память. Натали, если ты разрешишь, я бы взял Утрилло. Люблю его серые краски, а ты, Жаклин?

- Не знаю даже, - протянула та. - Честно говоря, мне бы больше хотелось получить дорожный набор Жана, тот, в серебряном сундучке!

- Жаклин, я с удовольствием подарю вам и набор! - засмеялась Наташка. Но Жан хотел, чтобы у вас дома висели две картины от него.

Вошла Софи.

- Мадам, пришел комиссар из полиции.

- Раз пришел, пусть проходит. Темпераментный лысый толстячок колобком вкатился в столовую.

- Мадам, месье, прошу простить, но стали известны результаты экспертизы. Мне хотелось бы задать баронессе несколько вопросов.

- А что случилось? - поинтересовался Яцек. - В машине обнаружилось что-то не то?

- Видите ли, господа, - замялся комиссар, - мне хотелось бы поговорить с баронессой наедине.

- Да будет вам, комиссар, - сказал Аллан. - Мы все здесь близкие друзья и родственники - можно сказать, одна семья, а какие в семье тайны?

- О, я мог бы рассказать вам много интересного о семейных тайнах, засмеялся комиссар. - Ну ладно, так и быть. Состояние тормозов внушает нам опасение, что эта авария была подстроена, - вытекла почти вся тормозная жидкость. По мнению нашего эксперта, убийца надеялся, что тормоза откажут и автомобиль станет неуправляем. Что, к несчастью, и случилось. Дьявольский план, если учесть, что тормозная жидкость... Безусловно, того, кто это сделал, будет трудно найти...

- Но возможно, - раздался ликующий голос в дверях.

Все обернулись. На пороге хохотал окровавленный Пьер.

- Рано, рано вы поделили денежки. Как там в законе сказано, господин комиссар, может ли убийца быть наследником, а?

Раздался громкий хруст. Андре и Мари вскрикнули. Это Аркадий раздавил в руках пузатый коньячный бокал, и по его ладоням потекли тоненькие струйки крови.

Глава 6 .

Следующую неделю я провела в каком-то полусонном состоянии, выслушивая бесконечные На-ташкины уговоры. В конце концов ее аргументы подействовали. Тихая, безбедная жизнь во Франции начинала казаться мне все привлекательней. Аркадий и Оля дипломатично не высказывали своего мнения по этому поводу, но я понимала: даже в случае моего отказа их вряд ли можно заставить вернуться назад. Они спешно засобирались и уехали в Москву, чтобы завершить там все свои дела перед окончательным переездом во Францию. Наконец, в субботу вечером Наташка объявила радостную новость: она нашла для меня работу.

- У нас есть такой Дом наук о человеке. Там существуют курсы русского языка для тех, кто собирается ехать в Россию, - щебетала она.

О зарплате речь не шла. Приятно быть богатой, подумалось мне. Итак, все бытовые проблемы решались разом - я должна была выйти на работу 15 августа. После возвращения из Москвы Аркадий пойдет учиться в Парижский университет, а Машка отправится в колледж для девочек. Оле же предстояло выбирать отправиться ли в Школу изящных искусств на факультет славистики, или же изучать право вместе с Аркадием. Вот почему в конце июля я вновь летела из Москвы в Париж.

Дела были улажены окончательно: московская квартира сдана, на работе взят годичный отпуск без сохранения содержания. Но самое главное - я везла из Москвы документ, подтверждавший наши с Наташкой родственные связи. Метрику о рождении Наташки, превращавшую ее в мою сестру, мне выписала одна из старых Наташкиных знакомых. Не сказала ни слова, только бросила быстрый взгляд внутрь бархатной коробочки, прибывшей из Парижа. Сапфиры в бриллиантах хоть кого сделают сговорчивым. На обратном пути в самолете я еще раз прочитала документ. Нет, все-таки здорово быть богатой...

В аэропорту Шарля де Голля меня не встречали. Спускаясь по длинному эскалатору в зал прилета, я тщетно искала глазами кого-нибудь из своих. Не было никого и на стоянке машин. Что там произошло? Могли бы прислать кого-нибудь из слуг, раздраженно подумала я, ловя такси. Подумала и засмеялась - быстро же я вошла в роль богатой дамы.

У парадной двери лежал Банди. Увидев меня, он радостно забил хвостом.

- Мальчик мой, - проговорила я, - а где же все?

- Ох, мадам, это вы? - Софи распахнула двери. - А мы и забыли, что вы сегодня приезжаете! Я вошла в холл.

- А где все, Софи? Женщина не отвечала.

- Где все? - тупо продолжала настаивать я. Странный, знакомый запах витал в доме: цветы, лекарства, духи... Страшное подозрение схватило меня за горло.

- Софи, - заорала я не своим голосом, - отвечай сейчас же, что здесь происходит? Уволю!

Не дождавшись ответа, я понеслась в гостиную, распахнула двери и замерла: словно кучка черных ворон, на диване восседала семейка Прудон.

- Мамочка, - всхлипнула Маня и, как в детстве попыталась спрятать голову у меня на груди. - Мамочка, Наташка умерла, завтра похороны.

Перебивая друг друга, мои домашние выкладывали мне страшные новости. В один из вечеров у Наташки разыгралась мигрень. Она выпила лекарство и пошла спать. Очевидно, как предположил комиссар, ночью ей стало хуже. Она приняла таблетки еще раз и запила их для лучшего действия коньяком. Во всяком случае, полупустую бутылку коньяку нашли на тумбочке, около кровати, а в крови было обнаружено значительное содержание алкоголя. Потом ей стало душно, она распахнула окно своей комнаты на третьем этаже, но, потеряв сознание, рухнула вниз. И, к несчастью, ударилась головой о крышку канализационного люка. Смерть, как утверждают врачи, была мгновенной.