Кровь, пламя и прощение (ЛП) - Девис Кристина

Нева ухмыльнулась, когда другие тоже сбежали. Они видели, как Эмилианд голыми руками подбрасывал их товарищей в воздух. Видели, как пыль джинна настигает их друзей и заставляет их совершить невольное самоубийство. Не говоря уже о Неве, которая уничтожила их воина-джингали после того, как он успел нанести всего несколько ударов. После смерти последовательницы Алого Мага они мало что могли выиграть, но могли всё потерять.

Оставшиеся ренегаты быстро сообразили, что стоит вернуться обратно в Морафено.

— А я думала, будет сложнее, — с усмешкой произнесла Нева.

— Они убегают не от нас, — крикнула Мари, которая снова вселилась в женщину. Ее взгляд был прикован к чему-то позади них. — Приближаются ветра.

Нева услышала слабые крики. Она обернулась и увидела бурю песка и измученных душ. Песчаная буря раскинулась по пустыне настолько широко, что конца ей не было видно. Ветер трепал ее волосы. Неву пронзила вспышка ужаса, и колени подкосились. Во время своего путешествия на юг она столкнулась с несколькими песчаными бурями и слышала рассказы о ветрах, которые закапывали караваны в песок, но она не была готова к встрече с песчаной бурей.

— Я никогда не видел ничего подобного, — сказал Эмилианд. — Как с этим будем бороться?

— Никак, — ответила Нева, повернувшись к Мари. Убежать от ветра было невозможно. Только джинн мог бороться с чумой пустыни. — Ты сможешь остановить это?

— Сплетите свои щиты, Да'Валиа, — сказала им Мари, поднимая руки к небу. — Я сделаю всё, что смогу.

Ветер ревел, приближаясь к ним, каждый порыв был душой, изгнанной из тела джинном. Столетиями заблудшие души плакали в тоске, готовые разорвать на части любое живое существо, которое встретится им на пути. Легенды гласят, что Гож, злой бог-обманщик, развеял прах сына Дианца по ветру, и вот что стало с мальчиком.

Эмилианд заставил их испуганных боевых коней сбиться в кучу и успокаивающим тоном призвал их лечь на землю. Если они останутся без лошадей, то умрут. Нева последовала его примеру, игнорируя остекленевшие взгляды мертвых ренегатов. Она бросилась к лошади, которую они оставили позади, успела схватить поводья, но животное встало на дыбы. Ей ничего не оставалось, как отпустить коня, и он ускакал прочь.

Буря обрушилась на них, заслонив солнце. Крики были такими ужасными, пронизанными мучениями, что сотрясали кости. Обостренные чувства обычно были благословением, но не сейчас. Крики резали Неве уши, пока они с Эмилиандом вместе успокаивали лошадей. Они накрыли коней одеялами, и, расположившись между животными, сплели щиты.

Эмилианд обнял Неву и крепко прижал к себе.

— Держись! — крикнул он ей. Или, может быть, он сказал, что держит ее. За таким воем невозможно было что-то разобрать.

Нева уткнулась головой ему в грудь, но подняла взгляд и увидела, как Мари призвала силу джинна вокруг них в золотом вихре. Когда ветра достигли Невы и Эмилианда, их щиты сдерживали песок, образуя идеальный стеклянный купол. Но души пробивались, терзая их и заставляя Неву снова пригнуться. У нее не было ни оружия, ни щита, способных защититься от мстительной энергии.

На мгновение посреди ветра послышалось мелодичное пение и отогнало вопли душ. Но в следующую секунду вой снова взял верх.

Ядро песчаной бури ударило, и Мари начала светиться. Желтый песок взорвался против потока душ, отражая натиск, отталкивая, падая и налетая в ответ.

Эмилианд плотнее натянул одеяло на их головы, и испуганное ржание лошадей присоединилось к оглушающему крику, когда сила Мари столкнулась с песчаной бурей. Ветер, который мгновение назад был почти оглушительным, усилился. Нева зажала уши руками.

Вокруг них сыпался песок. Их щиты согнулись, но выдержали.

Они умрут. От паники у Невы перехватило дыхание. Все, кто предполагал, что Неву выбрали боги, были неправы. Она не была одарена Рукой по какой-то особой причине. Она была просто сосудом для силы. Как только она погибнет, куда денется сила Руки и Глаза?

Души пронизывали защитный покров Мари и струились сквозь мерцающий щит Невы. Порыв ветра ударил Неву в грудь, как таран. Она закричала от этого натиска, инстинктивно хватаясь за Руку, но тут же спохватилась. Если она выпустит силу Руки, Эмилианд и Мари могут умереть.

Нева дернулась, снова вскрикнув. Ледяная боль пронзила сердце. Холод был мучительным.

Эмилианд замер рядом с ней. Мари кружила перед ними, продолжая напевать. Джинн не боролась с песчаной бурей. Это была бы проигрышная битва. Она боролась с потоком душ, который направлялся к ним. Ярко-золотистый песок стал коричневым, пока Мари пыталась остановить безжалостные порывы ветра. В конце концов, она превратилась в пыль и полетела по ветру, сдерживая его, пока внезапно ветер не исчез.

Снова появилось солнце. Нева задыхалась, с трудом вдыхая горячий воздух пустыни. Души, напавшие на нее, ушли вместе с песчаной бурей, но невыносимый холод все еще сковывал ее сердце.

— Эмилианд? — позвала Нева. Он слишком долго не шевелился.

— Я жив, — сказал он и через мгновение поднял голову.

Нева осмотрелась. Ветры стерли все следы их противостояния. Две их лошади выжили. Одеяла, прикрывавшие Неву и Эмилианда, казались потрепанными и в дырках. Горы песка, высотой с Неву, стояли вокруг них прямо за идеальным куполом стекла, в которое превратился расплавленный песок. Если бы песчаная буря продолжилась, они были бы погребены.

Мари вздрогнула и исчезла, а в следующее мгновение снова появилась в своей миниатюрной форме джинна. Она подошла к ним, но ее колени подогнулись. Она превратилась в желтую пыль и подлетела к ним.

— Нам пора двигаться, — сказала Мари, ее голос звучал то тише, то громче. — Если я не найду другой сосуд в ближайшее время, я могу…

Она врезалась в Эмилианда.

— Быстрее, опусти ее на землю, — приказала Нева Эмилианду, который поймал джинна в неловкие объятия.

Прошло несколько секунд, и веки Мари затрепетали.

— Привет, герой-любовник. — Мари схватила Эмилианда за руку и провела по ней раздвоенным языком, не обращая внимания на грязь на его коже. — Я рада, что ты здесь.

Нева вздрогнула, но Эмилианд не пошевелился. Они не хотели, чтобы Мари погибла, особенно когда бескрайние просторы пустыни могли принести новые песчаные бури.

— Ты можешь поехать с ней? — спросила Нева у Эмилианда. Она запыхалась, как будто бежала несколько часов.

— Конечно, — сказал Эмилианд, поднимая Мари. — Держи свой язык при себе, джинн.

— Как скажешь, — пробормотала Мари, на мгновение наполовину обратившись в пыль, так что его одежду усеяли золотые пятнышки. Она озорно ухмыльнулась Неве через плечо Эмилианда, пока они садились на лошадей.

Нева потянулась к бурдюку дрожащими руками, пока не вспомнила, что он пуст. Она ужасно хотела пить. Мышцы дрожали, и Нева молилась, чтобы следующий оазис не засыпало песком из-за бури.

Облизнув пересохшие губы, она с трудом забралась в седло. Ей было холодно — верный признак болезни для любого Да'Валиа, особенно в таком жарком климате. Она изо всех сил старалась оставаться в вертикальном положении, когда они снова тронулись в путь. Но чем дальше они ехали, тем больше она съезжала с седла. Как только Нева увидела следующий оазис, отчаяние присоединилось к холоду в ее груди. Ее дыхание вырывалось клубами зимнего тумана.

— Эмилианд… — Нева чуть не упала, пытаясь спешиться. Она ударилась коленями о песок. Нева старалась сосредоточиться на Эмилианде и Мари, которые стояли над ней, и потерла грудь, пытаясь избавиться от холода, но тут же задохнулась от боли.

— Воды…

Эмилианд мгновенно оказался рядом с ней, поднося бурдюк с водой к ее губам.

— Ты не очень хорошо выглядишь. — Мари спешилась и вздрогнула. — Но у тебя приятный вкус.

— Мне очень холодно. — Нева прижала руку к груди. В пустыне невозможно получить обморожение, не так ли? Неуклюже она оттянула тунику у горла вниз. Материал разошелся, и показалось ледяное голубое пятно. Пурпурные вены ползли от него, и там, где холод встречался с горячим воздухом пустыни, поднимался пар. Пятно на коже, размером с кулак, превратилось в плоский аквамариновый кристалл.