Кровь, пламя и прощение (ЛП) - Девис Кристина

— Отсюда мы поедем вдвоем на одной лошади, — сказал Эмилианд.

— Это замедлит нас, — отметила Мари.

По телу Невы пробежала дрожь, и перед глазами все завертелось.

«Эмилианд, если я не выдержу этого, я хочу, чтобы ты знал…» — начала Нева.

«Имей хоть немного веры, — перебила Мари. — Это не первая моя жизнь, ты же знаешь».

«Ты справишься, Нева, — согласился Эмилианд, глядя прямо перед собой и подталкивая лошадь вперед. — Прими мою благодарность, Мари».

— Ты тоже это видишь? — пробормотала Мари. — Так ярко…

Едва пробормотав последние слова, джинн рухнула на бок.

***

Мари перестала выходить на связь после того, как мир погрузился во тьму. Нева прислушивалась, стараясь понять, с ней ли Мари, но ей отвечала лишь всепоглощающая пустота, и эта бесконечная тишина раздражала больше, чем бесплодная пустыня. Нева не чувствовала своих конечностей. Эмилианд не отвечал на ее крики. Если бы Мари очнулась, Нева хотя бы могла видеть, что происходит вокруг нее. Нева надеялась, что Мари снова придет в себя. Но ощущение потери связи со своим телом было удушающим.

Одна мысль поддерживала в ней надежду: Нева знала, что Эмилианд отвезет ее к Да'Бруна.

Нева потеряла счет времени, желание кричать нарастало. Ей нужно было сосредоточиться на чем-то, на чем угодно, она не хотела думать, что ее душа уплывет по течению, как те, что попали в ловушку песчаных бурь. Потеряется навсегда. Эта пытка будет длиться вечно.

При других обстоятельствах Нева не стала бы думать о плохом. Она бы отвлеклась на что-то азартное вроде воровства.

Мысли ее блуждали, вновь возвращаясь к побегу от Да'Вода, к тому, как все пошло не так, пока она пряталась в Эшфорде, и к тому, как чезэкины испортили ее встречу с Саламаном. Нева изо всех сил пыталась найти что-нибудь, на чем можно сосредоточиться. «Ты сильная, могущественная и опасная», — вспомнила она слова матери. Нева представила, как привязывает свою душу к телу стальными крюками. Она повторяла эту мысль снова и снова, пока, наконец, Мари не пришла в себя.

Когда глаза Мари распахнулись, она заметалась, отчаянно отбивая скорпионов, которые, казалось, снуют по ее конечностям.

— Убери их! — взвизгнула Мари, брыкаясь и пытаясь спрыгнуть с лошади. Эмилианд сжал ее крепче, чтобы она не свалилась.

«Они не настоящие, — ответил Эмилианд. — Мы почти приехали».

Мари забилась в истерике. Сила Руки вцепилась в свою клетку, призывая Мари освободить ее.

«Не делай этого, Мари, — умоляла Нева. — Ее нельзя выпускать».

Мари потянулась к самым глубоким уголкам сознания Невы и потянула за ниточку.

«Это сработает, — сказала ей Мари. — Вот увидишь».

«Нет!» — закричала Нева.

Душа Невы активизировалась и попыталась вытеснить Мари из головы. Мари оттолкнула ее и продолжила подбираться к хранилищу. Нева собрала остатки силы воли и направила всю силу мысли на Мари. На этот раз джинн вылетела из нее. Нева кашлянула пылью и зашипела.

Скорпионы вонзили свои жала в грудь Невы. Поражение души рвалось наружу, устремляясь от сердца к конечностям. Нева сильно задрожала и зажмурилась, отгоняя скорпионов и чуть ли не плача.

Когда она открыла глаза, все вокруг было белым, таким ярким, что это напомнило ей о снегопаде в Файерсайд. Она прижалась к твердой плите. Силуэты склонились над ней. Огонек свечи осветил их лица. Эмилианд и отима, которые не были ни хиланом, ни маджилой, но были похожи и на того, и на другого. Рядом с ними были Астианд и Арройанд, аллиадо и супруги Тринижи.

«Это слишком нереально», — успела подумать Нева, прежде чем жгучий жар опалил ее внутренности, вскипятив кровь и уничтожив холод поражения души.

«Продолжай сражаться, Неважи, — донесся до нее издалека голос матери. — Ты сильная, могущественная…»

***

Затерянная в безлунном полуночном небе, невесомая и скованная холодом, Нева заметила движение во вспышках на фоне звезд. Звезд, которые были так близко, что их почти можно было коснуться. Пятно черного меха то появлялось, то исчезало из окружающего пространства, и она невольно вздрогнула от ощущения, что какое-то существо преследует ее.

Гигантская черная львица, с умными золотыми глазами, выпрыгнула из-за звезд и приземлилась перед ней. Рябь, как на пруду, расходилась веером от ее лап.

— Что ты такое? — спросила Нева.

Львица приподнялась, возвышаясь над ней, и поставила лапу в центр ее груди, обжигая.

Нева вскрикнула и покатилась назад, свободно падая во тьме.

***

Нева проснулась, хрипя и дергая за воротник скромной ночной рубашки. Она разорвала материал, пытаясь раскрыть причудливую голубую вязь на своей коже. Пятно холода никуда не делось, но стало намного теплее, чем было в пустыне. Четыре черные точки сверху совпали со следами когтей львицы из ее сна. Эти отметины появились, когда началось поражение ее души или они появились только что? Она не была уверена. Это был всего лишь сон… Нева очень хотела, чтобы это был всего лишь сон.

Эмилианд пошевелился на койке напротив нее, а несколько других кроватей в комнате были пусты. Чистейшие белые простыни, безупречно чистые половицы, множество инструментов и сушеных трав, висевших на стене, подсказали Неве, что они в лазарете. Приторный запах благовоний пачули наполнил помещение, заставив её сморщить нос. Исцеляющая магия.

— Ты проснулась, — сонно произнес Эмилианд.

Нева сжала края изодранной ночной рубашки в кулак и села.

— Как ты? — спросил Эмилианд.

— Кажется, жить буду, — сказала Нева. — Мы добрались до Да'Бруна?

— Да. Знаешь, если бы не Мари, мы бы не успели вовремя. Я ошибался насчет нее.

— Где она? Она сильно злится?

Нева хотела поговорить с Мари пару после того, как джинн чуть не высвободила Руку, но Мари наверняка не обрадовалась тому, что ее изгнали из тела.

— Сначала она злилась, но я заплатил ей, так что она успокоилась. Как ни странно, она не ушла и, кажется, довольна собой. Думаю, она простит тебя.

— Я должна была сделать это. Рука звала ее, и Мари теряла контроль.

— Знаю.

Ну разумеется.

Они замолчали. Эмилианд закрыл глаза, его губы пересохли и потрескались. Послышались приглушенные шаги — кто-то прошел снаружи за дверью.

— Они предоставят нам убежище? — спросила Нева, почти боясь надеяться. — Должно быть, это хороший знак, что они предоставили свою отиму и лазарет, не так ли?

— Я не уверен, — ответил Эмилианд. — Мы встретимся с их донажи на рассвете.

Прошла еще минута молчания. Эмилианд перевернулся, перекатившись на бок. Потом откинул верх одеяла и кашлянул.

— Ты не собираешься спрашивать о нем? — спросил Эмилианд.

— О ком? — все тело Невы напряглось.

— Об Астианде.

— Я думала, что он мне приснился, — ответила Нева. Она думала, что ей приснились оба аллиадо Тринижи. — Он действительно здесь? Арройанд тоже?

— Да.

Нева покачала головой, чтобы собраться с мыслями. Если Астианд и Арройанд не были ее галлюцинацией, то Тринижи догнала ее, несмотря на все попытки Невы и Эмилианда скрыться.

— Что они делают у Да'Бруна? — спросила Нева.

— Пока что не знаю, — признался Эмилианд. — Мы были заняты исцелением, но я намерен выяснить все.

— А Тринижи?

— Ее здесь нет.

Нева с облегчением выдохнула.

— Как она нас нашла? — Нева задумалась. Казалось, Тринижи ожидала их появления у Да'Бруна.

— Я недооценил ее.

— Как?

— Я не уверен. — Он резко замолчал. Потом тяжело вздохнул, прежде чем сказать: — Видимо, я что-то упускаю из виду.

Нева вздрогнула и закуталась в одеяло. Что принесет им встреча с донажи Да'Бруна?

Глава 7

Седьмой Файерсайд, 1550 г.

Брат Норидемус,

Меня осудили провести на Литлориане двадцать лет, но мне кажется, что это слишком много. Ты всегда был справедливым и понимающим. То, что я сделал, я совершил для высшего блага. Серкулус должен серьезно пересмотреть мой приговор, и я надеюсь, что они сделают это как можно скорее. Пожалуйста, передай мои искренние извинения. Надеюсь, ты понимаешь, что я был жертвой Финнеаса, как и другие.