После развода. Право на отцовство - Юлия Бонд

желание уколоть его словами, мол, деньги моего отца ему нравились куда больше. Иначе зачем мы поженились с Олегом?

Глава 5

Я только успела войти в дом, снять туфли и повесить куртку в шкаф, как из коридора донёсся топот маленьких ножек. На горизонте появился мой пухлый мальчишка: метр ростом, с тёмными, волнистыми волосами и смуглой кожей.

Глядя на малыша, моё сердце сразу же наполнилось теплом, а из головы выветрились все страшилки, которыми меня недавно пугал свёкор.

— Мамочка! — выкрикнул Давид и, приблизившись ко мне, поспешил запрыгнуть на руки.

— Сладкий мой. Зайчонок, — оторвав сына от пола, я прижала малыша к своей груди. Целовала его в макушку и в щёчки, а Давид звонко хохотал.

Боковым зрением уловила мужской силуэт. И сразу же напряглась, встретившись взглядом с Олегом. Олег стоял немного поодаль, скрестив на груди руки и одним плечом прижавшись к стене. Одетый в домашние спортивные штаны и хлопковую футболку, Майорский всё равно выглядел на все сто баллов. Ещё бы! У этого мужчины была идеальная фигура, каждая мышца крепкая как камень, на теле ни грамма лишнего жира.

Я целовала сына, а глаз не сводила с мужа. Странный он какой-то. Смотрел на меня, нахмурившись и поджав губы. Неужели тоже знал про Эмина?

Я только вспомнила о Керимове, как кровь прилила к моим щекам. Жарко стало. На лбу появилось несколько капель пота.

— Мамочка, идём. Я тебе что-то покажу, — Давид потянул меня за руку, уводя из коридора.

Проходя мимо Олега, ещё раз встретилась взглядом с мужем. Но на этот раз заметила в уголках его глаз образовавшиеся мелкие морщинки — он едва заметно улыбался. Отчего я выдохнула с облегчением и пообещала себе обязательно сходить в церковь исповедаться.

Давид привёл меня в большой, просторный зал на первом этаже. Огромная клетка с попугаями сразу же бросилась в глаза. Малыш подошёл к клетке и с гордостью представил меня своим новым питомцам:

— Гоша и Груша, это мама.

Широкая улыбка расползлась на моих губах. Карелы. Один серый, другой белого цвета. Оба с жёлтыми хохолками на голове и красными щёчками. Забавные. Помню, я о таких в детстве мечтала, а у мамы была аллергия на перо птицы. Поэтому детство моё прошло без попугаев.

— Красивые, правда? — спросил малыш, обернувшись через плечо и посмотрев на меня.

— Очень красивые. Папа подарил?

— Да. Папа! — с гордостью подтвердил сын, а у меня ком подкатил к горлу. Дышать стало трудно.

Господи… Это слово “папа”. Ещё никак не привыкну, что теперь это слово у меня будет в первую очередь ассоциироваться с Эмином. До нашей с ним встречи всё было более-менее понятно. Я думала, он женился на Оксане, у них родились двойняшки, Арине сделали операцию, в общем, все счастливы. Каждый живёт своей жизнью, получив то, за что боролся.

Но узнав правду, моё сердце разбилось пополам. Мне безумно горько оттого, что Эмин не смог спасти свою дочь. Ради неё мы прошли весь этот ад, а она умерла, так и не дождавшись доноров для пересадки костного мозга. А ещё мне горько оттого, что у Давида есть полноценная семья, где папа и мама вместе, где малыш счастлив. Олег любит моего сына, как своего. Да нет же. Он и есть его сын, ведь не зря говорят, что родитель — не тот, кто дал жизнь, а кто воспитал. А Олег Давида называет “сыночек”. Балует его, катает на своих плечах, тайком от меня покупает ему бургер и картошку фри. И хоть муж очень занятой человек, он всегда старается найти свободную минутку поиграть с Давидом.

Вот как я могу забрать их друг у друга? Не могу. Как и не могу запретить Эмину быть отцом. Ситуация настолько тупиковая, что любое решение, какое я бы не приняла, будет неправильным.

Олег молча наблюдал за нами с сыном ровно до того момента, пока я не решила подняться в спальню на второй этаж, чтоб принять душ и переодеться с дороги.

Я только ступила на лестницу, как со спины послышался голос мужа:

— Нам нужно поговорить.

Я обернулась. Посмотрела на задумчивое выражение лица Олега, стараясь не выказывать сильного душевного волнения.

— Хорошо, только не в присутствии сына, — попросила я и муж понимающе кивнул, впрочем, как и всегда. Выяснять отношения в присутствии ребёнка в нашей семье — табу. Мы не договаривались об этом заранее, само как-то вышло, чему я несомненно рада — сынок ни разу за свою жизнь не слышал криков и родительских ссор.

— Тогда после ужина. Постарайся побыстрее, я буду ждать тебя в столовой.

Сердце совершило кульбит, а пульс стал немного чаще. После почти трёх дней молчания это был наш первый с мужем диалог.

* * *

Намылив гелем для душа плечи и шею, я подставила лицо под тугие струи воды. Зажмурилась, а перед глазами сразу же всплыла картинка, как мы с Эмином вместе принимали ванну и как я рассматривала чернильные узоры на его коже. В тот момент мне не хотелось думать ни о чём другом, как о нас, будто у меня случилась внезапная амнезия и я забыла свою нынешнюю жизнь, увяз в прошлом. Эмоции переполняли меня через край, адреналин бурлил в крови и та глупость необъятных размеров, которую я совершала, таковой тогда мне не казалась.

"Навсегда в моём сердце", — поговорила вслух, вспомнив надпись на груди Эмина, выбитую в области сердца. Вспомнила и снова тоска пробила брешь в моём сердце. Как же трудно пришлось Керимову. Дочка умерла, а папа мой, чтоб окончательно добить своего воспитанника, отправил его за решётку. Папа наверняка думал, что таким образом ему удастся изолировать нас с Эмином друг от друга подальше, но на самом деле он совершил чудовищный поступок. Мне никогда его не понять и не простить, особенно после всего, что сделал для нашей семьи Эмин.

Простояв под душем пять минут, я вышла из ванной и наспех вытерлась полотенцем. Переоделась в домашний спортивный костюм, волосы собрала в хвост на затылке, а на зону скул нанесла немного румян — какой-то бледной себе показалась в зеркальном отражении.

Олег ждал меня в столовой на первом этаже, как мы и договаривались. Не спеша я вошла в комнату, взглядом наткнулась на сына, он как раз доедал гречневую кашу и салат из свежих овощей. Иногда ложка проходила мимо его рта, и тогда гречка сыпалась на колени, что вызывало у Олега искреннюю улыбку, а у сына