Прах фортуны - Хелен Харпер

— Если не хотели слушать, что я говорила, могли бы просто сказать, — пробормотала женщина позади меня. — Необязательно было вести себя так грубо.

Я повернулась к ней. Она поднимала несколько вещей, выпавших из сумки.

— Прошу прощения, — сказала я. — Я думала… — я покачала головой. — Неважно. Позвольте вам помочь.

Я опустилась на колени… затем застыла. В паре метров от нас, рядом с полупустым пакетиком мятных конфеток и маленьким зеркальцем, лежал флажок.

— Это ваш? — спросила я натянутым голосом.

— Станете смеяться надо мной? — рявкнула она обороняющимся тоном. — Это очень полезный инструмент в моём ремесле, — она подняла голову, наградив меня сердитым взглядом, затем потянулась к флажку. Прежде чем она успела схватить его, на него наступил массивный чёрный ботинок. Он был точной копией того, что я видела в своём сознании менее получаса назад.

Мой взгляд скользнул к покрытому грязью шву между резиновой подошвой и верхней кожаной частью ботинка, и я сразу заметила блеск металла. В ботинке скрывалось лезвие, управляемое каким-то пружинным механизмом. О чёрт. Понеслось.

Я больше не тратила время впустую. Вскочив верх, я гаркнула:

— Полиция! Оставайтесь на месте, сэр, и не двигайтесь! — я посмотрела на его шляпу охотника за оленями и с приглушённым ужасом отметила, что именно на этого мужчину показала Баффи. Невероятно.

Мужчина оскалил губы в рычащей гримасе. Одним проворным движением он вытащил весьма смертоносный с виду нож из сумки, висевшей на его плече. Некоторые люди поблизости заметили опасность, закричали и кинулись в укрытие.

— Бросьте оружие! — закричала я.

Мужчина поднял нож и помахал им перед моим лицом.

— Заставь меня!

Ну ладно. Я потянулась вверх, приготовившись схватить его запястье. Но ещё до этого женщина у моих ног встала и замахнулась сумкой. Она ударила его по голове сбоку, и он испустил громкий рёв, прежде чем развернуться и полоснуть её ножом. Край лезвия рассёк её щёку, и выступила кровь.

Он перенёс вес, надавив на носки ботинок. Скрытое лезвие в ботинке резко выступило вперед; в реальной жизни оно выглядело ещё смертоноснее, чем в моём видении.

Я бросилась на мужчину и сшибла с ног прежде, чем он успел нанести ещё больше урона женщине. Даже упав, он не сдавался. Он поднял ногу с лезвием в ботинке и пнул меня по бедру. Я изогнулась и сумела заблокировать большую часть удара, но лезвие всё равно полоснуло по брюкам и задело мою плоть. Я зашипела от боли.

Мужчина поднял ногу выше, и я ощутила вспышку страха. Он собирался пнуть — и пронзить ножом — мой живот. Я отскочила назад, чтобы избежать второго удара, но как только я это сделала, он вскочил на ноги и снова повернулся к экскурсоводу. Она застыла, её сумка валялась у ног, а ладони зажимали рану на лице.

Мужчина взревел. Размахивая ножом в руке, он накинулся на неё.

Я видела мгновение, когда лезвие вонзилось в её грудь.

Раздались крики ужаснувшихся зевак. Я снова бросилась вперёд, схватила мужчину за правую руку и рванула назад. Пока он в шоке или экстазе (возможно, и то, и другое) смотрел на истекающую кровью жертву, я швырнула его на тротуар. Держась подальше от его ног и лезвия, которое всё ещё торчало из носка ботинка, я перевернула его на живот. Схватив запястья и игнорируя его попытки освободиться, я потянулась в свой карман за стяжками, которые всегда держала там. Связав его запястья, я рывком подняла его и посмотрела поверх его плеча на женщину.

Нож вошёл в её грудь почти по рукоять. Её широко раскрытые глаза смотрели в небо. О нет. О Господи, нет. Но потом она моргнула и издала протяжный булькающий вздох. Она ещё жива… она ещё может выжить.

— Вызовите скорую! — закричала я. Минимум два человека поблизости опередили меня и уже прижимали телефоны к ушам.

— Она умрёт, — пробормотал мужчина. — Она умрёт. Я сделал это. Я убил её.

Я холодно посмотрела на него.

— Я арестовываю вас за попытку убийства, — сказала я. — Вы не обязаны ничего говорить. Но это может навредить вашей защите, если при допросе вы не упомянете чего-то, что потом скажете в суде.

— Отпусти меня! — завизжал он мне в ухо, почти заглушая вой сирены полицейской машины, которая неслась к нам. Самое время, бл*дь.

Из дверей музея выбежал мужчина с аптечкой первой помощи. Он опустился возле женщины и начал заниматься её ранами. Её губы шевелились, пока она пыталась что-то сказать.

Я ничего не могла сделать и держала мужчину. Я понимала, что моё присутствие привело к её причастности; не будь меня здесь, она могла и не пострадать. Её маленький флажок упал на землю из-за меня, и этот же флажок был частью моего видения Кассандры. Я непреднамеренно спровоцировала это нападение? Он не вытащил нож, пока я не выдала в себе сотрудника полиции. Она была бы в порядке, если бы не я?

Я поморщилась. Наверное, я никогда не узнаю ответ. Но я знала, что почти всё в этом прорицании было абсолютным и беспросветным дерьмом.

***

— Это проблемы находят тебя, или ты сама находишь проблемы? — поинтересовался детектив Грейс, найдя меня в приёмном покое ближайшей больницы.

Он не ожидал ответа, и всё же его вопрос вызвал вспышки ужаса в моём теле. Должно быть, я выглядела потрясённой, потому что он похлопал меня по плечу и сочувственно улыбнулся.

— Это не твоя вина, Эмма.

Он этого не знал. Это могла быть моя вина… наверняка так и было. Нет, вычеркните, это определённо моя вина. Моё присутствие на Бейкер-стрит вовлекло в инцидент экскурсовода. Моя просьба, чтобы Лукас отозвал следовавших за мной вампиров, привела к тому, что я оказалась одна. И из-за моей беременности я отстранилась и дала нападавшему достаточно времени, чтобы ударить экскурсовода в грудь. Это все моя бл*дская вина.

— Хорошо то, — сказал Грейс с натужным весельем, — что ты получаешь отгул до конца недели.

Я встревоженно распахнула глаза. О нет. Совершенно точно нет. Я встала на ноги.

— Я не буду брать отгул.

— Я ценю, что доктор осмотрел тебя и подтвердил твоё здоровье, но ты пережила травматичный опыт.

— Не меня же пырнули ножом, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Я дала показания, нападавший арестован. Мне сказали, что жертва в стабильном состоянии и наверняка оправится. Мне не нужен отгул.

Меньше всего мне хотелось возвращаться в дом Лауры и проводить следующие минуты, часы и дни наедине с моими чёртовыми мыслями. Мне надо себя занять. Мне