Замечания о нравственной философии Владимира Сергеевича Соловьева - Борис Михалев

38.

"Человек не пользуется настоящею свободой, когда его общественная среда тяготеет над ним как внешняя и чуждая. Такое отчуждение упраздняется по существу только принципом вселенской церкви, где каждый должен иметь в общественном целом не внешнюю границу, а внутреннюю полноту своей свободы."

Свобода абсолютная, дающая гармонию, ни в какой общественной среде в принципе недостижима. Она - атрибут чистой личности, находящейся за пределом ряда явлений. Свобода человеческая - не готовое положительное решение, а возможность выбора между истиной и заблуждением: пониманием ограничений, налагаемых извне, как соответствующих внутреннему зову (при проявленном стремлении к совершенствованию), или как чуждых. Поэтому оба рассматриваемых Соловьевым случая лежат в области одной из вышеуказанных свобод. Если правильный путь найден, важно не совершить ошибки в вопросе о цели самоограничения. Голос абсолютного бессознательного формирующего фактора влечет нас не к построению на земле высшего общества и укреплению в нем, а к освобождению от всякого общества. В первом случае мы распорядились бы предоставленной свободой хуже, чем даже сделав откровенно отрицательный выбор. Позиция имела бы обманчивый вид духовности. Желание окончательного укоренения личности в ряду явлений противоречит совершенству, а следовательно, мешает совершенствованию, признает им то, что таковым не является.

39.

"В... восполнении со стороны "другого" человек во всяком случае нуждается, ибо со стороны своей естественной ограниченности он по необходимости есть существо зависимое и не может быть сам или один достаточным основанием своего существования."

Зависимость - признак несовершенства. Проблеск божественного достоинства в человеке требует обрести (раскрыть глубинное) всю полноту существования в себе. Кто идет по пути восполнения средствами мира (со стороны другого), всегда будет у него в рабстве. Суетливый порыв побыстрей устранить дисгармонию ее усиливает. Воссоединение в миру, давая полноту временную иллюзорную, отдаляет от истинной. Последняя (вне мира там, где родина личности, корень "я") достается только терпеливо перенесшему тревоги и соблазны, освободившемуся от земных привязанностей.

40.

"Отнимите у любого человека все то, чем он обязан другим, начиная от своих родителей и кончая государством и всемирною историей, - и не только от его свободы, но и от самого его существования не останется совсем ничего."

Если мы говорим: "не только от свободы, но и от существования", значит последнее - условие первой. Однако, существование Соловьев мыслит исключительно во времени и пространстве. В этом случае оно для истинной свободы не только не необходимо, но несовместимо с ней.

41.

"Не имея в себе достаточной мощи, человек нуждается в помощи, чтобы его свобода была делом, а не словесным только притязанием. Но та помощь, которую человек получает от мира, есть только случайная, временная и частичная, от Бога же через вселенскую церковь ему обещана помощь верная, вечная и всецелая."

Помощь требуется в осуществлении чего-то, то есть лишь до завершения дела. Бог и мир способствуют освобождению личности. Однако, разница не в том, что одна помощь временная, другая - вечная (всякая - временна). Но от Бога она - как бы прямая, от мира - обратная. Спасительная энергия Христа устраняет грехи активно - непосредственно. Роль земных условий во внутреннем совершенствовании - пассивна. Жизнь предоставляет возможность преодолевать(заглушать) дисгармонию извне. Это - отрицательный элемент свободы, противоположный духовному росту. Очищение сознания есть систематический, последовательный отказ искать полноту личности в мире.

42.

"Действительная свобода человека, очевидно, несовместима с необходимостью того, чего он не хочет, и с невозможностью того, что требуется его волей. ...есть один основной предмет хотения - продолжение жизни и один основной предмет нехотения - смерть."

Есть желания, разжигание и реализация которых усугубляют рабство. Следовательно, истинная свобода - результат выполнения требований не всякой воли, а только духовно ориентированной. Источник последней - неотождествление личности с временно-пространственным потоком форм (бессмысленно хотеть бесконечного ее присутствия в ряду явлений). Рождение без смерти - это все равно, что восход без заката, прилив без отлива, вдох без выдоха. Повторяемость противоположных явлений - закон движущегося мира. Пока "я" не выведено за его пределы, есть два пути: стремится к неисполнимому и ненужному нарушению круговорота или принять окончательную невозможность исполнения своей воли, то есть смириться с вечной непреодолимой дисгармонией. Выход - поставить личность над динамическим бытием. Тогда правомерно и без всякого для нее ущерба, желая избавления от смерти, можно желать и избавления от жизни (изменяющиеся тело и сознание хранят лишь множество грубых, искаженных отображений неизменного духа, происходящими в них процессами никак не затрагиваемого).

43.

"В христианстве достигает своего совершенного выражения первоначальная основа религии - благочестивое признание своей зависимости от родоначальника. "Отец послал меня"... Сын Божий - сын по преимуществу есть само благочестие, индивидуально воплощенное... Путь благочестия... состоит в том, чтобы идти не от себя и не от низшего, а от высшего, старшего, предпоставленного; это есть путь иерархический, путь священного преемства и предания."

Сыновность по отношению к Богу и по отношению к родоначальнику - два принципиально разных типа связи. Первая - в вертикали, вторая - в горизонтали (Соловьев кладет их в одну плоскость). Бог - не первое звено в цепи духовной преемственности (иначе Он не был бы Богом, так как быть звеном значит быть частью, следовательно, не быть всем, фрагментарность не допуская абсолютности, лишает божественности), Он присутствует в каждом звене, стоит над бытием, пронизывая все явления. Сыном Богу является (в большей или меньшей степени, а не по преимуществу или не по преимуществу) открывший Его в себе, максимально очистивший сознание, достигший безгрешия. Временно-пространственное происхождение тут не при чем. Горизонтальная связь духовной преемственности помогает находящемуся в ней совершенствоваться и подниматься по вертикали, служит инструментом восхождения, но сама горизонтального, во всех звеньях по отношению к Богу равного, положения не меняет, путем от низшего к высшему не становится. Прямые "высшее-низшее" и "старшее-младшее" - не одно и то же, они перпендикулярны. Идти от себя - не от низшего, и идти от старшего - не от высшего. Каждый движется в себе от низшего к высшему посредством старшего. Низменное и высокое - внутренни, старое и молодое - внешни. Внутри смысл, снаружи - не имеющее самостоятельного значения средство его осуществления.

44.

- Защита слабого от посягательств сильного главным смыслом имеет не само это удаление внешнего зла, а внутреннее совершенствование защитника.

- В этом случае, чем совершенней становится человек, тем меньше он принимает участие в добрых делах мира, прежде испытываемое им сострадание сменяется равнодушием.

- Больше сталкивается со страданиями тот, кто больше живет в мире. Снижение участия происходит не от равнодушия. Человек на высшей стадии духовного развития начинает совершенствоваться не посредством внешней активности, а непосредственно, то есть значительную часть своего времени уделяя внутренней работе над собой. Можно ли упрекнуть монаха, в уединении молящегося день и ночь, в том, что он не вращается в обществе, не защищает слабых? Несовершенство определяет степень нашей нуждаемости в присутствии в мире, соответственно, и количество добрых дел, требующихся для устранения несовершенства.

- Но тогда тот, кого бы этот совершенный мог защитить, останется беззащитным.

- Если ему судьба получить защиту, не от одного, так от другого он ее получит, если же нет, сколько бы мы не старались, все усилия будут тщетны. Добрые дела - инструмент, а не причина чьих-то благ. Последняя - в его собственной душе. Нельзя и противно высшему божественному достоинству личности ставить целью быть средством реализации чего-то, причина чего где-то вовне и от нас не зависит. Личность хочет сама быть причиной того, средством к чему служит деятельность, обусловленная духовно ориентированной волей.

45.

"Перед таинством человеческая воля вполне отказывается от всего своего, остается в совершенной потенциальности, или чистоте, и через то становится способною... к принятия сверхчеловеческого содержания."

Церковные таинства, действительно, призваны очищать сознание, доводя до сверхчеловеческого состояния. Однако, вопрос - в принадлежности последнего. От своего ли следует избавляться, и извне ли приходит сверхчеловеческое? Чистота - это свобода от страстей. Она есть беспрепятственное прохождение и громкое звучание в проявленном сознании голоса абсолютного бессознательного формирующего фактора, несущего информацию о "я" (источник которого - за пределами движущегося), преодолевающего тонкие непроявленные слои в виде интуитивного целеполагающего элемента и представляемого разумно аксиоматическими утверждениями, недоказуемыми, но, чем чище сознание, тем более несомненными и в доказательствах не нуждающимися. По мере совершенствования область проявленного сознания расширяется. То, что прежде воспринималось как внешне-повелительное, становится осознанным и внутренне-добровольным. Страсти - исключительное порождение динамического сознания, сверхчеловеческое же лишь преломляется в нем, исходя собственно от самой личности. Таким образом, именно оно - свое, а человеческое - постороннее, для достижения абсолютного совершенства требующее себя устранить.