Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга

«салона». И теперь — хозяин кафе, бывший гидромант, если верить городским сплетням, говорящий о «резонансе» и «разрывах».

Слишком много совпадений для простой истории. Слишком много точек, сходящихся в одну линию. Линию, которая вела в подвал «Аркадии».

— Алёна, — сказала Вера, собирая вещи. Диктофон, блокнот, телефон. — Я собираюсь проверить эту информацию. Про «Салон». Если это мошенники, они должны ответить. А вам... - она посмотрела на бледное, искажённое страхом лицо девушки. — Вам стоит обратиться к врачу. К нормальному. Психотерапевту. И, возможно, куда-нибудь уехать. К родственникам. На время.

— Вы не верите мне, — констатировала Алёна без эмоций, просто как факт.

— Я верю, что вам плохо. И что кто-то, возможно, этим воспользовался. Остальное... остальное я проверю. Держитесь. И... не подходите к окнам.

Она расплатилась, оставила на столе деньги за невыпитый кофе и вышла на улицу, оставив Алёну одну с её дрожащим стаканом, травяным чаем и тихим ужасом, который теперь имел физическое подтверждение.

Холод ударил в лицо, резкий, обжигающий. Снег перестал, но ветер стал резче, вымещая с улиц последних прохожих, гоняя по асфальту бумажки и целлофановые пакеты. Вера закуталась в куртку, почувствовав, как Морфий перетекает с шеи внутрь капюшона, становясь тёплой, почти живой подкладкой, которая слегка пульсировала в такт её сердцебиению.

— Ладно, — пробормотала она, направляясь к своему старому, видавшему виды автомобилю, который стоял в переулке, припорошенный снегом. — «Салон мгновенных решений». Посмотрим, какие решения они предлагают. И по какой цене.

Торговый пассаж «Аркадия» был типичным для Хотейска местом: трёхэтажная стеклянная коробка, построенная в лихие девяностые с намёком на роскошь (зеркальные стены, сейчас покрытые плёнкой грязи и зимней соли), а ныне просто большая, шумная барахолка. На первых двух этажах торговали всем подряд: от китайского ширпотреба до магических артефактов сомнительного качества — хрустальные шары с бликами от царапин, наборы свечей «для привлечения денег» с инструкцией на ломаном русском, дешёвые амулеты из потемневшего металла. Воздух был густой, тяжёлый, пропитанный смесью запахов: дешёвый парфюм из тестеров, жареные беляши и сосиски в тесте, что-то химическое — то ли от пластика новых игрушек, то ли от некачественных, самодельных зелий, которые тут же продавались в крошечных пузырьках с этикетками «Эликсир удачи» и «Настойка на драконьем зубе».

Вера пробилась через толпу покупателей, которые с азартом обречённых скупали последние подарки. Здесь царила особая, предновогодняя истерия — люди кричали, торговались, дети ревели, требуя купить какую-нибудь мигалку. Это был тот самый «нормальный» мир, который Вера предпочитала миру дрожащих стаканов и шёпотов в голове. Он был грязным, глупым, но предсказуемым.

Подвал «Аркадии» был царством теней в прямом и переносном смысле. Здесь, под шумной жизнью верхних этажей, ютились самые странные и самые дешёвые арендаторы: мастерская по ремонту обуви с вечно спящим стариком за стеклом, пункт скупки золота с решёткой и камерами, оккультный магазин «Путь к себе» с занавешенным тёмно-синей тканью входом, откуда пахло ладаном и плесенью, парикмахерская «Ностальжи», где, кажется, стригли ещё в прошлом веке. Флуоресцентные лампы мигали, отбрасывая резкие, прыгающие тени. Где-то монотонно капала вода, и эхо разносило этот звук по всему коридору. Вера шла, читая потёртые номера на дверях: 10А (склад), 11 (пусто), 12А (непонятно)... И вот — 12Б.

Дверь была неприметная, серая, металлическая, без вывески. Только маленькая, потёртая табличка с номером, прикрученная на один саморез. Вера прислушалась. Ни звука. Ни музыки, ни разговоров. Только то самое мерзкое капанье где-то в конце коридора. Она постучала костяшками пальцев — твёрдо, но не агрессивно.

Сначала тишина. Потом — шорох, медленные, шаркающие шаги. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась на цепочку — старую, ржавую. В щели показался глаз — мужской, карий, усталый, с красными прожилками и тяжёлым, отвисшим веком.

— Да? — голос был сиплым, недружелюбным, глухим, как будто человек давно разучился говорить.

— Здравствуйте, — Вера сделала максимально нейтральное, даже слегка растерянное лицо. — Я по поводу... консультации. Мне дали вашу визитку. — Она показала кремовый прямоугольник.

Глаз её оценил — медленно, от макушки до ботинок. Цепочка щёлкнула, дверь открылась шире, скрипнув на не смазанных петлях. За ней стоял мужчина лет сорока пяти, в мятом тёмно-синем свитере и дешёвых тренировочных штанах. Он не был похож на «солидного незнакомца» из рассказа Алёны. Скорее, на сторожа или мелкого клерка, застрявшего в подвале на краю света. Лицо обрюзгшее, небритое, с сероватым оттенком кожи. От него пахло сигаретами, потом и ещё чем-то кислым — старым стрессом.

— Проходите, — он отступил, пропуская её внутрь, и сразу закрыл дверь, повернув ключ дважды.

Комната была маленькой, почти пустой, с низким потолком, по которому шли потрескавшиеся трубы. Стол, два стула, старый шкаф с мутными стеклянными дверцами, за которыми ничего не было видно. На столе — лампа под зелёным абажуром, создававшим неестественное, больничное, тошнотворное освещение. На стенах — плакаты с изображением чакр, энергетических меридианов и каких-то цветных аурических полей, явно скачанные из интернета и распечатанные на плохом струйном принтере — цвета поплыли. Воздух пах пылью, затхлостью, сыростью и сладковатым химическим ароматизатором «свежесть альпийских лугов», который только подчёркивал убогость.

«Похоже на дешёвый кабинет психолога-шарлатана, который вот-вот закроется», — подумала Вера, но Морфий тут же скорректировал:

«Нет. Приманка. Контора-однодневка. Сделана наспех, чтобы отсеять любопытных. Настоящее гнездо — не здесь. Но след ведёт сюда. Слабый, но есть.»

— Садитесь, — сказал мужчина, занимая место за столом. Он не представился. — Чем могу помочь?

Вера села, положила сумку на колени, держа руки на виду.

— Мне сказали, вы... помогаете с проблемами. Особого рода. Не медицинскими.

— Всё зависит от проблемы, — он устало, без интереса улыбнулся, показав жёлтые зубы. — Мы работаем с энергетикой. Снимаем блоки, гармонизируем потоки, убираем негативные программы. У вас есть конкретный запрос?

Его речь звучала заученно, монотонно, как у плохого актёра, который забыл текст и читает по суфлеру. Никакой харизмы, никакой «силы», которую чувствовала Алёна.

— У меня... трудности в личной жизни, — сказала Вера, импровизируя, стараясь выглядеть неуверенно. — Есть человек, который... не обращает внимания. Как будто я для него не существую.

— Ааа, — мужчина кивнул, как будто услышал самое обычное, скучное дело. — Неразделённые чувства. Частая ситуация. Энергетический застой в сердечной чакре. Мы можем поработать с вашим полем, очистить каналы, усилить привлекательность, направить импульс в нужную сторону...

— А можно... чтобы он просто на меня посмотрел? — перебила его Вера, глядя прямо в его усталые глаза. — Буквально. Чтобы обратил внимание. Не чтобы полюбил, нет. Просто... чтобы увидел.

Мужчина замолчал. Что-то промелькнуло в его глазах. Не понимание. Осторожность. Или даже... страх? Он быстро опустил взгляд, начал перебирать бумаги на столе, которых там было