Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга

о «сложной форме соматизированного тревожного расстройства с элементами синестезии и слуховых галлюцинаций». Выписал таблетки. Вера выбросила их в унитаз в тот же день. Таблетки не помогали против реальности, которая иногда трескалась по швам. А Морфий — помогал. Он был её личным детектором лжи, её щитом от чужих эмоций, её самым надёжным и самым ненавистным инструментом. Признать его реальность значило признать, что мир сломан. А она не была к этому готова.

Дверь кафе звякнула, впустив порцию холодного воздуха и девушку. Алёна. Вера узнала её сразу — по фотографии из социальных сетей и по тому, как она вошла: нерешительно, озираясь, словно боясь, что её вот-вот схватят. Хрупкая, почти прозрачная блондинка лет двадцати, в огромном бежевом свитере, который висел на ней, как на вешалке. Лицо — бледное, с синяками под глазами. Но не от недосыпа. От чего-то другого — от постоянного, неотпускающего страха, который сидит глубоко внутри и выедает человека изнутри.

Она увидела Веру, кивнула и медленно подошла, походкой человека, который идёт по тонкому льду.

— Алёна? — Вера не стала улыбаться. Улыбки в её работе только мешали.

— Да... - голос у девушки был тихий, надтреснутый, будто она давно не говорила вслух. — Вы... Вера?

— Садитесь.

Алёна опустилась на стул, сгорбившись. Она поставила на стол маленький рюкзачок, но не стала снимать куртку, лишь расстегнула её. Вера заметила, что её руки слегка дрожат, а пальцы нервно перебирают край свитера.

— Спасибо, что согласились поговорить, — начала Вера, включая диктофон. Красный огонёк замигал, как глаз циклопа. — Вы сказали по телефону, что с вами произошло что-то... странное. Связанное с Колодцем желаний.

Алёна кивнула, уставившись в стол, словно в его деревянной текстуре она могла разглядеть ответы на все вопросы.

— Можете рассказать? С самого начала.

Девушка глубоко вдохнула, как перед прыжком в холодную воду, и начала говорить быстро, сбивчиво, словно боялась, что её прервут.

— Я работаю бариста. В кофейне «Снежинка» на площади. Вы, наверное, видели — маленькая, зелёная вывеска. Там всегда много народу, особенно сейчас, перед праздником. И... там часто бывает один парень. Он работает курьером, привозит нам сиропы и стаканчики. Я... он мне нравился. С самого начала. Но он даже не смотрел в мою сторону. Как будто я воздух. А я... - она сглотнула. — Я не умею знакомиться. Не умею флиртовать. Все подруги говорят: «Да подойди, скажи что-нибудь!» А я не могу. Просто не могу.

Вера кивала, делая в блокноте пометку: «Низкая самооценка, социальная тревожность». Классика.

— И я подумала... ну, все же загадывают у Колодца. Я с детства слышала эти истории. И я решила... решила попробовать. Может, хоть что-то изменится. Может, это... знак свыше или что-то такое.

— Вы загадали, чтобы он обратил на вас внимание? — уточнила Вера, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, по-протокольному.

— Не совсем. — Алёна покраснела. Не стыдливо. С болезненной, лихорадочной краской, которая выступила пятнами на шее и щеках. — Я написала: «Хочу, чтобы он наконец меня увидел. По-настоящему.» И бросила записку. Было чувство... будто я сделала что-то важное. Будто запустила механизм.

— И что произошло? — Вера откинулась на спинку стула, давая девушке пространство.

— Сначала ничего. Дня три. Я уже думала — ну вот, опять ерунда. А потом... — Алёна замолчала, её пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки. — Потом он зашёл к нам, как обычно. Поставил коробку, взял накладную. И вдруг... замер. Просто замер и посмотрел на меня. Не как обычно — мельком, мимо. А прямо. В упор. Я даже испугалась. Спросила: «Что такое?» Он не ответил. Простоял так, наверное, минуту. Потом развернулся и ушёл. Даже расписку не подписал.

Она говорила всё быстрее, слова вылетали, как пули.

— Я думала, это случайность. Но на следующий день он пришёл снова. Не по графику. Просто пришёл и встал у стойки. Смотрел. Молча. Я пыталась шутить: «Чего пришёл, скучал?» Он не реагировал. Просто смотрел. И в глазах... в глазах было пусто. Совсем пусто. Как у рыбы на льду. Но при этом... он всё видел. Кажется, видел даже больше, чем обычно. Замечал каждое моё движение. А потом... потом он начал приходить ко мне домой.

Вера перестала писать.

— Домой?

— Да. Стоит под окнами. Часами. Не скрывается даже. Просто стоит и смотрит на мое окно. Я вызывала полицию — они приехали, поговорили с ним. Он сказал, что «ждёт подругу». Ушёл. А через час вернулся. — Слёзы блеснули на её ресницах, но не упали. — Я не могу спать. Не могу есть. Он везде. На работе — стоит и смотрит. На улице — идёт за мной в десяти шагах. Дома — под окнами. Это уже не внимание. Это... одержимость. И это не он. Вернее, он, но... будто внутри него сидит какая-то программа. Одна единственная команда: «СМОТРИ НА НЕЁ». И всё.

Вера медленно кивала, записывая в блокноте: «Преследование, навязчивое внимание, эмоциональная отстранённость объекта, возможный психоз?». Классические признаки. Или... не совсем. Обычный сталкер хотя бы проявлял эмоции — страсть, агрессию, что-то. Здесь же девушка описывала пустоту. Марионетку.

— Вы обращались к психиатру? Для него? — спросила она.

— Он не пойдёт! Он даже не понимает, что что-то не так! Когда я вчера наконец вышла к нему и закричала: «Что тебе нужно?!» — он просто сказал: «Я должен на тебя смотреть. Это важно.» И всё. — Алёна схватилась за голову. — Вы не понимаете! Это колодец. Он исполнил желание. Буквально. «Чтобы он меня увидел». Вот он и видит. Без остановки. Без устали. До конца.

Вера сдержала вздох. Вот оно. Магия. Волшебство. Колдовство. Все эти удобные ярлыки, которые люди наклеивали на то, чего не понимали. На свои ошибки, неврозы и невезение. Но что-то щёлкало внутри. Слишком уж... чистая картина. Слишком уж подходящая под определение «буквального исполнения». Как в страшных сказках про джиннов, которые выполняют желания точно по формулировке, выворачивая их наизнанку.

— Алёна, колодец — это просто старинная постройка. Туристический аттракцион. Городская легенда, не более. Он не может «исполнять» желания в физическом смысле.

— Но он исполнил! — в голосе девушки прозвучала нотка отчаяния, граничащая с истерикой. — Я же чувствую! Он смотрит на меня, и я... я чувствую, как это желание висит в воздухе. Как паутина. Липкая, холодная. Он в ней запутался. И я тоже. Иногда мне кажется, что если я резко дёрнусь, ниточки порвутся, и с ним что-то случится. Или со мной.

Вера посмотрела на диктофон. Красный огонёк мигал ровно. А Морфий... Морфий вдруг зашевелился. Лёгкая волна холода прошла по её шее,