Светлячок для бандита (СИ) - Гауф Юлия

Андрей обхватывает мою талию руками, крепко сжимая меня в объятиях. Дышит громко, загнанно, и я не понимаю, кто из нас двоих в ловушке – я, или он. Или мы оба? Оба, наверное...

От острого, прожигающего низ живота ощущения, я схожу с ума. Андрей возбужден, упирается своей эрекцией в меня – вдавливается, чтобы я еще сильнее прочувствовала его желание, и я с трудом подавляю стон.

— Ты думала, что я благородно откажусь, да? – шепчет мужчина, и прикусывает мое ухо, и я вздрагиваю. Левой рукой он крепко обнимает меня… или удерживает – от бегства, или от падения, а правую ладонь Андрей медленно опускает вниз, и через трусики накрывает лобок. – Отвечай, милая! Думала, я откажусь? Так бы сделал этот твой Руслан…

— Да, — бормочу я, желая, чтобы Андрей остановился.

Или чтобы он не останавливался…

Коленом вклинивается между моих ног, заставляя расставить их шире, отодвигает край трусиков. Проводит пальцами, и стонет удовлетворенно.

— Заигралась ты, кошечка моя, — в спину мне отдает бешеный стук сердца Андрея, который откровенно ласкает меня, надавливая на клитор. – Заигралась… милая, ты такая мокрая, влажная… такая горячая! Тебе нравится?

Андрей сжимает меня, вдавливает свою эрекцию, дразня нас обоих.

— Отвечай, нравится тебе? – бессмысленно шепчет он, и растягивает меня своими пальцами, двигает ими, заставляя желать большего. Кусаю губы, но сдерживать тихие стоны не получается. – Скажи это…

— Нравится, — послушно отвечаю я, едва понимая, что происходит. – Нравится…

— А так тебе нравится? – с неожиданной злостью спрашивает Андрей, и ягодицу обжигает, отрезвляя меня. – Выдрать бы тебя!

Я вырываюсь из рук Андрея, больше не удерживающих меня, и отбегаю к двери, одергивая платье.

— Ты меня ударил! Ты…

— А ты чего хотела? Траха? Чтобы потом строить из себя жертву насильника? – отрывисто спрашивает Андрей, и передразнивает меня. – Ах, я не хотела, а ты меня заставил! К чему этот спектакль, Марина?

— Это ты начал! – возмущаюсь я, задыхаясь. Он ударил меня, надо же… — Открой дверь! Я ведь просила подождать меня за столиком – сам пришел, и сказал, что хочешь меня, да еще и издеваешься! Да что с тобой не так?

Андрей как-то неожиданно быстро снова оказывается рядом. Обхватывает мой затылок ладонью, и болезненно-нежно проводит пальцами по моей горящей щеке.

— Это ты издеваешься, а не я! Я с тобой честен – я тебя хочу так сильно, как только может хотеть женщину мужчина! И люблю так же сильно! Так неужели ты не можешь относиться ко мне по-человечески, скажи, Марина? – Андрей смотрит мне в глаза, и столько всего в них отражается – за всю жизнь мне не понять. – Ты стала такой жестокой!

— Я не жестока, — спорю я дрожащим от подступающих слез голосом. – Это ты!

— Что? Будешь упрекать меня еще и за то, что шлепнул тебя по попе? – Андрей отпускает меня, и отходит. Отворачивается, уперевшись руками в раковину. – Валяй, добавь это в список моих великих прегрешений! Только ответь сначала: почему ты так меня ненавидишь? Я не смогу исправить то, что было. Никак не смогу, но, если позволишь – попрошу прощения, и постараюсь хоть как-то загладить перед тобой вину, которую не отрицаю. Я был идиотом, и один раз оступился, не подумав, сколько боли я тебе причиню. Но… что с тобой происходит, Светлячок? Почему ты так озлоблена?

Андрей сказал, что любит меня… впервые сказал, а я так ждала тогда этих слов! Только сейчас сказал, но зачем? Почему именно сейчас, черт бы его взял?!

— Почему я озлоблена? Да потому что ты все пропустил! Три года, Андрей! – говорю я, обняв себя за плечи. – Три долгих года тебя не было рядом! Ты не один раз оступился, ты постоянно это делал, выбирая не меня: месть, убийства — что угодно, но не меня, понимаешь? Можешь меня винить за то, что тебя закрыли, но это снова может произойти – в любой, мать его, момент времени, или я не права? Не я виновата в том, что ты такой, какой есть! Не я виновата в том, что тебя снова могут арестовать или убить, и... я все гадала тогда: любишь ты меня, или нет! Способен ли ты вообще любить… но готова была довольствоваться тем, что было, а сейчас ты говоришь, что любишь меня! Именно сейчас – когда я научилась справляться со всем одна, без тебя! Да, я озлоблена, уж прости за это… хотя, можешь и не прощать!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

К черту измену – была она, или ее не было! К черту и его месть – понять можно при желании, но не он поддерживал меня, когда я была беременна! Три месяца жутчайшего токсикоза, за которые я сбросила семь кило – все это время рядом были лишь подруги! Не он держал меня за руку, когда меня отправили на кесарево, а приехавшая мама! И бессонные ночи с Захаром, который постоянно плакал, и я ревела вместе с ним… Андрей все пропустил – его первую улыбку, первый зуб, первое слово, первые шаги… все! Явился, говорит, что любит, так почему раньше молчал?

— Три года я пропустил, но у нас ведь вся жизнь впереди! – оборачивается ко мне Андрей, и я слышу вибрацию его телефона.

Проклятье!

— Вся ли? – переспрашиваю я едко. – Ты стал законопослушным, да? Тебя не могут посадить, или убить? Слышала я твой с Артуром разговор: склады, поставки… так какая жизнь меня с тобой ждет? Счастливая ли, и долгая ли? И не он ли тебе звонит сейчас?

— Ты не понимаешь, — морщится Андрей. – Не знаешь, о чем говоришь! Пока я в деле – я в безопасности, и тебя защитить смогу, оградить от всего… но ты ведь не думаешь, что я могу написать заявление на увольнение, и меня отпустят спустя две недели? Да и не умею я ничего больше…

Видимо, в этом и причина – что не хочет он выбирать. Разве это любовь?

— Ты сам говорил, что вся жизнь впереди, Андрей, — глухо произношу я, снова чувствуя опустошение. – Всегда можно уйти, и всегда можно научиться новому! Всегда! Ты просто не хочешь… не защитил меня три года назад, и сейчас защитить не сможешь! И не говори мне больше о своей любви, которой нет!

Глядит на меня с бессильной яростью. Кулаки сжимает-разжимает, а на костяшках опять болячки. Подрался?..

— Она есть! Наверное, с первого взгляда я тебя полюбил, как в идиотских фильмах показывают – еще тогда, когда застал тебя за тем, как ты рылась в чужих карманах, — жарко спорит Андрей. – Укололо что-то… не знаю, как объяснить, не сразу понял я, что к чему, а что до того, что не говорил тебе о любви – так я каждую минуту ее тебе показывал, или не так? Но ты ведь не хочешь этого слышать сейчас…

— Не хочу, — тихо повторила я за Андреем. – Не хочу.

— А чего ты хочешь, родная? – вдруг по-доброму спрашивает Андрей.

Подхожу к нему, беру его ладонь в свои, подношу к губам и целую. Андрей вздрагивает, будто от удара, будто меньше всего ожидал от меня этой нечаянной ласки. Да я и сама не ожидала от себя этого. Смотрит на меня больным взглядом, в котором душа отражается - тоже больная и одинокая.

— Я хочу времени, Андрей, — отвечаю я. – Всего лишь времени – такую малость! Дай мне подумать несколько месяцев! Не ищи со мной встречи, не дави! Я совсем запуталась.

— Нет! Времени я тебе не дам, — Андрей протягивает мне ключ. – Сейчас можешь бежать, милая, но не надейся даже, что так просто избавишься от меня! Дай я тебе время - напридумываешь еще больше, накрутишь себя, так что не проси!

Выхватываю ключ, и быстро открываю дверь. Хватаю свой пуховик, и выбегаю на улицу – прочь от него, и от самой себя. На работу – скрыться от всех проблем, забыть, не думать…

Тело сводит от дикого желания, тянется к нему! Один звонок – и Андрей приедет, всего один звонок… но какой в этом смысл? Ничего хорошего не выйдет! А вот с Русланом, которому я сегодня изменила... но ведь я могу все исправить! Руслан лучшего заслуживает - по крайней мере честности от меня!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вечер пьянит, сводит с ума своим жаром, опаляет учащенным дыханием.

Впервые за долгое время отпускаю себя, снова чувствую свободу. Столько времени заперта была, не чувствуя ни души своей, ни тепла.

Едва он открывает мне дверь – подхожу к мужчине, обвиваю его шею, и тянусь за поцелуем. Ну же, не будь таким деревянным, помоги мне не думать… ты нужен мне сейчас! Нужен!