Псионик. Обратный отсчет - Павел Барчук

— Антон… Антон…Прошу тебя… Антон, пожалуйста…

Голос глухо пробивался сквозь вязкую пелену сна, но я не сильно хотел вникать, что это — реально кто-то зовет или мне чудится. Я просто дернул ногой, дабы на всякий случай отпихнуть незванного гостя, если таковой имеется, что маловероятно, а затем буркнул под нос пожелание, смысл которого сводился к рекомендации проваливать к черту. Затем перевернулся на другой бок и, закинув ногу на одеяло, собрался продолжить столь прекрасное занятие, как ночной отдых.

Я устал, если что. Мне надо выспаться. Я хочу отключиться до утра и ни о чем не думать. Вот какое желание руководило мной в этот момент. Тем более, чисто теоретически, будить меня некому. Обычно, внезапно появляться ночью — любимое занятие Ликвидатора. А он вряд ли придет сегодня. Только если в саду охрана Романовского снова не подстрелит какого-нибудь псионика, которых ко мне тянет, как магнитом теперь.

Дело в том, что мы с Полковником оба разошлись не в самом дружеском настроении.

Этот мудак бросил свою фразу и стоял внизу, возле лестницы, пялясь на меня своим гадским фирменным взглядом. Его взгляд был из разряда:«Ну ты и лошара! Ха-ха-ха!»

Отвечаю. Без слов, молча, Ликвидатор говорил именно это.

И что сделал я? Ничего! Хотелось ли мне рвануть вниз, схватить Романовского за шею и трясти ее, сжимая пальцы, до тех пор, пока у него глаза на лоб не вылезут или он не сдохнет? Конечно, да. Хотелось ли мне требовать у Полковника продолжения? Хотелось ли заставить произнести имя? Тоже — да. Но я не стал этого делать по одной лишь причине. Именно такой реакции ждет от меня Ликвидатор. А значит, хрен я ему ее дам эту реакцию.

Поэтому я просто спокойно, небрежно, без комментариев пожал плечами, мол, бывает и такое, а затем преодолел последние ступени лестницы.

Залетел в комнату, захлопнул дверь, а вот уже после того, как понял, что свидетелей нет, несколько раз ударил кулаком в стену.

— Сука! Сука! Сука!

Естественно, костяшки пальцев в секунду оказались разбиты. Я посмотрел на них, наблюдая, как кое-где появилась кровь, потом стянул с себя костюм, носки, трусы и отправился в ванную. Хотелось встать под душ и смыть с себя негатив.

Испоганил мне Романовский всё удовольствие от того, что мы с Княжной устроили. Хорошее настроение как рукой сняло из-за его слов. И кстати, насколько я знаю Полковника, он бы мне сейчас имя не сказал. Он бросил фразу про отца специально. Назло. В ответ на мою издевку, что не является псиоником. Я показал зубы, он ответил тем же.

На ужин не пошел по той же причине. Не хотелось видеть ни Ангелину, ни Ликвидатора. Задолбала эта семейка.

В башке упорно крутились слова, сказанные Сергеем Сергеевичем. Я всячески гнал их прочь, убежал себя, что он просто соврал. Сочинил специально, потому что хотел задеть меня побольнее. Короче, я всеми силами приводил свое состояние в норму. Не получилось.

Даже засыпал в итоге один хрен размышляя, действительно ли мой отец был на балу. И еще думал, кто он такой. Чисто теоретически, получается, родителем может быть кто-то из богатеев. Хотя с другой стороны, в Императорском дворце еще и прислуга была. Может, мой отец тот самый клоун в чулках…Это, конечно, будет тот еще номер. С другой стороны Полковник мог и соврать. Чисто, чтоб подгадить мне.

В общем, вырубился я спустя почти час из-за всех этих мыслей, поэтому сейчас точно открывать глаза не собирался. Наверное, это просто сон. Мне сниться, будто кто-то забрался в комнату. На самом деле, со стороны подобную глупость сделать никто не мог. А домочадцы вряд ли по мне так соскучились.

— Антон… Борис, твою мать!

Чья-то рука шлепнула меня прямо по щеке. Конкретно так шлёпнула, с громким звуком.

— Эй! Больно! — Я резко подорвался, принял сидячее положение и уставился сонными глазами на Ангелину.

Это была она. Романовская. Девчонка стояла рядом с моей кроватью, наклонившись совсем близко. Из-за этого ее ночная сорочка топорщилась вверху и я заметил то, что, как бы, замечать не надо. Черт… Внутри появилось какое-то странное чувство, похожее на смущение.

— Чего тебе, психованная? — Я отвел взгляд в сторону, стараясь не пялится на Лину. Хотя давалось мне это очень непросто.

— Борис, я боюсь. Страшно, страшно, страшно… — Романовская не разговаривала. Она шипела.

Девчонка вообще выглядела очень странно. Лицо ее было белым настолько, что я даже в темноте мог разглядеть каждую его черточку. Волосы стояли дыбом, будто она только что драла их с собственной головы. На губах виднелись следы зубов. Ее зубов. Словно Романовская долго, сильно эти губы грызла или скорее даже кусала. Так бывает, если человек вынужден терпеть невыносимую боль.

— Дожили… был один псих в доме, теперь вас двое… — Я покачал головой, попутно подтягивая к себе одеяло.

Волнение, замешанное на каком-то непонятном стеснении, никуда не ушло. Наоборот, оно стало сильнее. А еще я вдруг почувствовал непривычные ощущения ниже живота. Нет, я как бы знаю все про взрослые отношения. Читал, с Настей иногда обсуждали. Но всё — в теории. А сейчас у меня возникло четкое ощущение, будто теория начинает переходить в практику.

Очень не вовремя! Последняя особа на земле, к которой я бы хотел испытывать что-то подобное, это Романовская. К тому же она сейчас своим видом откровенно пугает.

А потом до меня дошел еще один нюанс. Ангелина сначала звала Антона, но потом, когда сообразила, что просыпаться я не собираюсь, Борисом. То есть ей так было необходимо меня разбудить, что она наплевала на запрет отца произносить в этом доме мое настоящее имя.

— Борис… — Романовская плюхнулась на колени, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в край кровати. — Мне страшно. Во мне что-то есть. Что-то постороннее. И оно…

Девчонка подалась вперед, будто собиралась поведать какую-то ужасную тайну.

— Оно со мной разговаривает…

Глава 4.2

Сначала я подумал, что Романовская пьяна.