Псионик. Обратный отсчет - Павел Барчук

мозгах. Примените, например, телепатию. — Я обернулся. Мы с Ликвидатором оказались практически нос к носу. — Ах, да…вы же не можете. Вы не псионик.

Я усмехнулся Полковнику прямо в лицо, затем обошел его и направился к лестнице, ведущей на второй этаж, чувствуя спиной, как Романовский пялится мне ровно между лопаток.

Мы вернулись с бала буквально только что. Из всех, кто удостоился чести побывать на столь занимательном мероприятии, хорошо было только мне. Ангелина, едва вышла из машины, чуть ли не бегом бросилась в дом и сразу же скрылась в своей спальне. Полковник, в отличие от дочери, не торопился, но при этом был мрачнее тучи.

Один только я испытывал полное, абсолютное удовлетворение. Можно сказать, впервые за долгое время я пребывал в состоянии покоя. А чего мне волноваться? По крайней мере хотя бы сегодня. Все сложилось наилучшим образом. Княжна не подвела. Сделала все, как надо.

После того, как Полковник представил нас друг другу, она широко улыбнулась, посмотрела налево, направо, обвела всех присутствующих насмешливым взглядом, а потом громко сказала:

— Антон… у меня к вам имеется огромная просьба. Вижу, вы человек с чувством юмора. Лицо у вас приятное и взгляд живой. А мне, знаете ли, скучно. Развеселите меня. Сегодня мой день рождения и я могу просить о чем угодно.

По залу прокатился легкий шёпот изумления. Видимо, поведение Княжны выходило за допустимые рамки. Даже император, который до этой минуты упорно разглядывал свои туфли, поднялся с кресла-трона, сделав маленький шаг в сторону, где стояли я, девчонка и Романовский.

— Елизавета, мне кажется, это не самая лучшая мысль. — Обратился он к дочери.

Правда, в его голосе не было гнева или злости. Только очевидное недопонимание. Он, наверное, прежде за своей дочерью такого поведения не замечал. Скорее всего, предполагалось, что Великая Княжна тихонечко пройдет к своему месту, усядется и будет до конца праздника сопеть в две дырочки, не привлекая внимания, пока богатеи пьют и веселятся.

— Вам действительно кажется, Ваше Императорское Величество. — Коротко ответила Елизавета.

Тут, мне кажется, реально все охренели. Судя по ошалевшим лицам гостей, подобных бунтов со стороны Княжны раньше не случалось. Она по их мнению, просто не способна исполнять такие выкрутасы.

Император издал странный звук, похожий на нервный, громкий вздох, но…сделал отбратно пару шагов и плюхнулся обратно в кресло. Бедолага. Он даже своей дочери сейчас не может достойно ответить соответствующим ситуации действием. Император, блин…

— Чего бы вы хотели, ваше высочество? — Я склонил голову. Не знаю придворного этикета, но если судить по всяким придуркам в чулках, можно спокойно использовать старые традиции. Хуже точно не будет.

— Веселиться! — Елизавета рассмеялась, а затем снова покрутила головой по сторонам, будто искала среди гостей того, кто поддержит ее в этом желании. — О-о-о-о-о… Господин Бутурлин!

Макс дёрнулся, пытаясь сдать назад, но девчонка смотрела прямо на него и спрятаться за спину Шереметева Наследник уже не имел возможности. Как бы не относились бенефициары к Императору, однако откровенной наглости они себе позволить не могут. Тем более их дети. Приличия должны соблюдаться.

Бутурлин, конечно, вообще никак не ожидал, что именно его персона привлечёт внимание. Но, несмотря на растерянность или нежелание участвовать в пока никому непонятной игре Княжны, обнаглеть настолько, чтоб проигнорировать ее обращение, тем более прямое, он не посмел.

Наследник пробрался сквозь толпу гостей и замер рядом с нашей троицей.

— Максим, рада тебя видеть. — Княжна склонила голову к плечу, с улыбкой рассматривая Бутурлина. — Давненько не встречались. А в детстве, помнишь, играли дни напролет.

— Я тоже…рад… — Процедил Бутурлин, всем своим видом показывая, что на самом деле он ни хрена не рад.

— Ваше высочество… — Начал было Ликвидатор.

Он в компании подростков явно чувствовал себя лишним. Тем более, мы стояли вчетвером посреди зала, как актеры на сцене. Как клоуны, на которых сейчас направлены взгляды жаждущих представления зрителей.

— Извините, Сергей Сергеевич, но вы, пожалуй, можете быть свободны. — Княжна сделала легкий жест в сторону гостей. — У нас тут видите, молодежные развлечения. Ни в коем случае не хочу вас обидеть, но думаю, вам просто они не придутся по душе.

Я в этот момент готов был девчонку расцеловать. За уникальную возможность увидеть обалдевшее лицо Романовского. А он реально обалдел. Впрочем, не только он, но и все, кто находились в зале. Только что Ликвидатору, человеку, которому боятся слова против сказать, указали на его место. Тактично, да, но тем не менее.

Полковник кивнул, а потом отошел к гостям. Вернее даже не отошел, попятился, не сводя глаз с меня. Не с Елизаветы, с меня! Было такое чувство, будто он правильно оценил, кто именно виноват в творившемся в данную минуту беспределе.

— Так вот… Что я подумала. — Елизавета продолжала улыбаться, словно ее безумно радовало все происходящее. — Давайте поиграем в одну занимательная игру. Хочу, чтоб вы, Антон, и ты, Максим, изображали животных, которых я вам тихонько шепну на ушко.

Самое интересное, Княжна вежливо обращалась ко мне на «вы», а Бутурлину демонстративно «тыкала». Да, они выросли вместе, насколько я понимаю. Возможно, дружили в детстве. Но сейчас это немного привлекало внимание. Хотя, почему же немного? Охренеть, как привлекало.

Наследник, услышав предложение девчонки, напрягся. Он ведь тоже не идиот, сразу понял, дело идет к чему-то не очень хорошему. Тем более, Шереметев мне еще несколько дней назад рассказывал, что Бутурлин и Елизавета сейчас друг друга, мягко говоря, не любят.

— Дочь моя… — Император снова попытался вмешаться. — Может быть ты сначала займёшь своё место? Мы нарушаем все правила придворного этикета.

— Спасибо, Ваше Императорское Величество. — Княжна обернулась к отцу. — Но это ведь мой день рождения. А я — ваша дочь. Неужели кто-то посмеет упрекнуть Великую Княжну в желании делать на своем празднике все, что ей хочется? Кто-то посмеет?

Девчонка в который раз обвела взглядом ряды немного прихреневших гостей. Естественно, ни один из присутствующих не издал ни звука. Некоторые даже активно затрясли головами. Мол,