Горящие холмы - Луис Ламур

Но сегодня вечером их было уже две. Одна висела в небе, а вторая сверкала чуть ниже, где-то в противоположной стороне, на плато — это был огонь, бивачный костер на стоянке, охотников.

Глава 2

Якоб Лантц сидел у огня, всего в семи милях от пещеры, где лежал раненый Трэйс Джордан. Рядом с ним сидели Джек Саттон и еще с полдюжины человек. Все устали, у пожилых уже появилось отвращение к этому занятию. Молодые находили в этом отдушину в своей рутинной работе, но и они считали, что все кончено. Якоба Лантца одолевали горькие размышления.

Первый раз за все годы, потеряв след, он не смог найти его вновь. Джордан ускользнул от него, словно испарился, и его нет уже в этих местах, а может, он очень хорошо спрятался.

След попросту исчез, и невозможно точно определить, где это произошло. Саттон не верил, что Джордан вообще влез на плато, и Хиндеман был склонен с ним согласиться. Лантц же был уверен, что Джордан поднялся на плато, но не мог объяснить, почему он так думает. На вершине столовой горы он видел два свежих следа, и ни про один из них нельзя было с уверенностью сказать, что он принадлежит их жертве.

Джордан потерял много крови, очень много. Тем не менее он продолжал двигаться и всегда рассчитывал каждый свой шаг. Этот человек был опасен.

Лантц ничего не знал о Джордане, но по его следу он понимал, что Джордан знал эту пустыню и умело скрывал следы. Более того, он ни разу не воспользовался обычными способами и ни разу не повторился.

Местность, по которой они двигались, была пустынной и сильно пересеченной. Она находилась между границей Нью-Мексико и Аризоны к северу и Соноры и Чихуахуа к югу. Источников воды было очень мало, а к югу от мексиканской границы на пятьдесят миль вообще никто не жил.

В прошлом вдоль границы постоянно происходили ожесточенные перестрелки, последним здесь погиб Пабло Чаверо в стычке с отрядом Саттона-Бэйлесса, и на этом все закончилось. Так что если Джордан и получил помощь, то она могла прийти только от этой семьи.

— Висенте трус, — сказал Морт Бэйлесс.

— А девчонка храбрая, — заметил Хиндеман.

— Если бы она помогла ему, мы бы это заметили, — сказал Джо Саттон. — Это пустыня, здесь все как на ладони.

— Тогда почему мы не видели его?

Лантц не принимал участие в разговоре, его мысли были заняты девушкой. То что она не любит гринго вообще, это точно. Но больше всего она не испытывает любви к таким, как Саттон или Бэйлесс. Вопрос в том, рискнет ли она всем тем, что у нее есть, навлекая на себя гнев Саттона?

Она могла бы…

Лантц устроился так, чтобы наблюдать за девушкой. Вскоре он заметил, что Висенте встревожен: мексиканец не находил себе места и постоянно шарил взглядом по холмам. У человека менее наблюдательного могло бы сложиться впечатление, что он что-то знает, но Лантц понял в чем дело. Висенте не хотел неприятностей, а Саттон со своими людьми мог появиться в любой момент.

Лантц устроился на краю каньона среди редкой поросли. У него был бинокль, и он мог наблюдать за движением вокруг дома. Его терпение было беспредельным. Когда он выходил на охоту, ни часы ни дни не имели значения, а глаза ничего не упускали.

Стемнело, и он увидел, как Мария Кристина вместе с Хуанито загоняли овец. Около дома находился небольшой, загон. Огромные собаки, которые бродили тут же, были сыты, а в небо из трубы лениво поднималась струйка дыма.

Вышел Висенте нарубить дров. Лантц увидел, как поднялся и опустился топор, а через некоторое время услышал приглушенный расстоянием звук удара. Заходящее солнце залило местность мрачным темно-оранжевым светом, как будто отблески отдаленного пожара, Якоб Лантц закурил и стал ждать. Теперь самое время…

Но ничего не происходило. Скалы, казалось, выросли, а каньон стал глубже — его поглотила тьма. Из дома вышла Мария Кристина. Он напрягся, как сторожевой пес, почуявший бродягу, но она просто решила проверить заперты ли ворота загона и вернулась в дом. А затем каньон полностью утонул в темноте, и были видны лишь два освещенных окна. Ночь обещала быть холодной.

Возможно, он ошибся. Возможно, никто в этой семье действительно ничего не знает, но ночью он все равно должен подойти поближе.

С наступлением сумерек, Трэйс Джордан выбрался из-под одеяла и пополз к краю скалы. Вскоре он смог разглядеть среди ветвей кустарника каньон.

В первый раз ему представилась возможность оценить обстановку. В ширину каньон был меньше ста ярдов и по существу был долиной. Через две мили каньон обрывался, а внизу лежала бескрайняя степь. Где-то там Саттон и Бэйлесс пасут свой скот.

В центре наиболее широкой части каньона стоял дом Чаверо. В этом месте густо росла трава, и на не слишком крутых склонах, где можно пасти скот, был рай для овец: росли антилоповый куст и другие растения — прекрасный корм для скота.

Вдруг ему показалось, что на противоположном склоне каньона что-то шевельнулось, но после долгих наблюдений, он решил, что ошибся.

Трэйс наблюдал до тех пор, пока каньон полностью не объяла тьма, не подозревая, что на противоположном склоне наблюдение вел Лантц. Почувствовав, что стало прохладно, он пополз к одеялам. Потом совершенно обессиленный неподвижно лежал и лишь через несколько часов заставил себя съесть маисовую лепешку и маленький кусочек вяленого мяса. Он стремился растянуть удовольствие, стараясь жевать подольше.

Девушка и так здорово рисковала, и он больше не может позволить ей этого, хотя и выбор у него невелик. Очевидно, Саттон считает, что он где-то рядом, иначе бы они ушли. И когда-то эта пещера будет обнаружена. Например, со скалы напротив кто-нибудь заметит темнеющий вход в его убежище! Или заметят его движения в расщелине…

Мария Кристина пытается противопоставить свой ум коварству и ловкости Якоба Лантца, но силы слишком неравны.

Хотя в запасе всегда остается еще один вариант. Его быстрая как вихрь лошадь кого угодно обгонит в этой стране, но нет никакого сомнения, что за каньоном ведется непрерывное наблюдение, а у него еще слишком мало сил, чтобы выдержать утомительную гонку. Погоня пойдет по его следам, а долгой скачки ему не выдержать. Еще он должен найти убийц Джонни Хендрика и, если получится, заставить их сполна заплатить за украденных лошадей.

Джордан проснулся с восходом солнца. Поел, напился из источника, потянулся, напрягая и расслабляя мускулы, поработал кистями, разминая пальцы. Взошло солнце, и он вылез из своего укрытия погреться на солнце. Затем попытался подползти к краю скалы, но бросил эту затею, он еще был слишком слаб.

Его большая рыжая лошадь щипала густую сочную траву в задней части пещеры. Пока он не подойдет к кустам, окаймляющим пещеру, снаружи его не увидят.