Новый закон существования - Татьяна Васильева

Лизы побросали дела и метнулись к решётке. Прильнув к холодному металлу — кто лбом, кто ухом — они с жадным интересом вслушивались в каждое слово невидимой глазу сцены.

— Вы пожалеете, что прикрывали эту дрянь! Я вам устрою… — головастик выскочил в общий коридор и понёсся в направлении главной лестницы.

— Вот Столетова даёт! — неожиданно воодушевилась Маша.

— Мне бы никогда не хватило духу сбежать, — робко сказала Саша.

— Надеюсь, этой курице хватило ума вырезать маячок, — злобно добавила Марго.

— Маячок? — удивилась Лиза.

Марго коснулась сухими пальцами её шеи:

— А ты думала, что это?

Лиза инстинктивно протянула руку к тому месту, которого только что касалась Марго, и уловила лёгкую пульсацию.

— Они в шею специальный маячок вживляют. Он показывает, где ты и сколько дней тебе осталось в Ферре. Если его не вытащить, тебя быстро отыщут и вернут сюда.

— Ещё и срок добавят, — дополнила Маша.

Марго кивнула и продолжила:

— Только чем ты его вытащишь? Не голыми же руками вырывать? — Марго хихикнула и закатила глаза, что-то вспоминая. — Был случай такой: девчонки парой сбежали и пытались выгрызть зубами друг у друга эти штуковины. Закончилось всё тем, что одна из них напарнице артерию какую-то перегрызла случайно. Та тут же и померла. Когда головастики отыскали их, вторая лежала в луже крови и пыталась утопиться.

Лиза представила девушек, перегрызающих друг другу шеи, и содрогнулась от страха. Марго без тени смущения продолжала:

— Потом головастики заковали её в наручники, чтобы назад в Ферр привезти, так она нарочно побежала. От ударов тока сердце её не выдержало и разорвалось.

— Это ужасно. Неужели это реально произошло? — засомневалась Лиза.

— А ты спроси у Старухи, так это или нет. Потом и поговорим.

— Кто это — Старуха?

— Бабка одна, постоянница здесь. Уж не знаю, в чём она так провинилась в этой жизни, но, кажется, в Ферре она сидит дольше, чем на свете существует. Да ты её наверняка видела, она вчера прибыла. В одном поезде с тобой.

Лиза напрягла память. Перед глазами всплыл образ сухонькой старушки, которая шла, сгорбившись, перед ней в конвое. Действительно, в чём она могла провиниться, что в таком возрасте попала в Ферр в очередной раз?

— Этот маячок навсегда теперь с тобой. Когда выйдешь отсюда, его лишь деактивируют, но доставать не будут. А как вернёшься, пик, — Марго пальцем нажала на невидимую кнопку в воздухе, — снова тебя пасут.

— Из Ферра даже если и выйдешь, то Ферр из тебя — никогда, — удручённо добавила Маша.

— А вы здесь не первый раз? — обратилась к ней Лиза.

Маша, даже не взглянув в ответ, повернулась к Марго:

— Она любопытная. Не люблю таких.

— Ой, можно подумать, ты хоть кого-то любишь? — вмешалась Саша.

— Раньше любила, потому и тут, — ответила Маша. Саша театрально вздохнула, откровенно демонстрируя неприязнь к прозвучавшим словам. Выждав минуту, она присела на край кровати и решила сменить тему:

— Я здесь второй раз. Осталось сидеть полгода — она убрала длинные волосы, обнажив изящную шею и маячок. В металлическом круге изумрудным светом горела цифра «183». — Первый раз попала сюда, когда мне было двадцать три: меня пытались изнасиловать на улице. Правда, мне тогда удалось сбежать. Пришла домой, рассказала всё родителям. А они… — Саша опустила голову и чуть тише продолжила. — Они меня не приняли. Обвинили в том, что я сама виновата в случившемся. Якобы слишком легкомысленная. Отправили сюда на перевоспитание.

— А второй раз? — спросила Лиза.

Саша безжизненно махнула рукой в сторону, опустила голову и пробурчала что-то отдалённо похожее на «да по накатанной». На серое платье упали и растеклись чёрными пятнами крупные слёзы. Лиза растерянно перевела взгляд на Марго и Машу. Судя по их лицам, происходящее с Сашей их мало беспокоило.

— Маша тоже здесь второй раз, — взяла слово Марго. — Ей сидеть ещё год.

— А Марго у нас старожил — четвёртый раз в Ферре, — перехватила Маша.

— Четвёртый? — удивилась Лиза. Марго ехидно улыбнулась:

— Ага, следующий год — юбилейный.

— Но… почему? Как? Кто? — недоумевая, вопрошала Лиза.

— Да разве упомнишь всех мужиков, которым не дала! — Марго громко засмеялась. Саша и Маша робко её поддержали. Лиза не унималась:

— Как же так получается, что вы снова и снова сюда попадаете?

— А виной эта штучка, — Марго постучала ладонью по загривку. — Для мужиков это — как клеймо проститутки. Не понравишься кому на свободе, нахамишь или пошлёшь куда подальше, тут же настучит на тебя. «Повторным» в Джайкате даже слово не дают сказать, ссылают сразу в Ферр.

— Получается, все всегда возвращаются сюда?

Марго со вздохом поднялась с кровати и подошла к Лизе:

— Есть женщины, которым везёт…

— А есть мы! — закончила за неё Маша.

Девушки звонко рассмеялись и разбрелись по камере, занимаясь каждая своим делом: Саша склонилась над умывальником, удаляя следы прошедшего сна; Марго, распустив волосы, принялась расчесывать их пальцами, словно гребёнкой; Маша же, справив нужду, застилала кровать. Через некоторое время зазвучала сирена.

— Завтрак, — отвечая на немой вопрос Лизы, констатировала Саша.

Решетчатые двери камер по очереди распахивались, порционно выпуская в коридор заключённых. Лиза вышла вслед за Марго и прежде, чем направиться в столовую, остановилась и осмотрелась. Второй этаж Ферра полностью состоял из камер, размещённых по кругу друг за другом. Окон и дверей здесь не было. Только одна лестница, убегающая на этаж вверх и вниз. Столовая находилась этажом выше и занимала всю его площадь. Те два гигантских круглых окна, что Лиза видела снаружи, располагались именно здесь. Кроме череды столов и скамеек, здесь протянулась длинная линия раздачи блюд и стояло ведро для параши. Лиза забрала положенный ей завтрак, включавший овсянку, кусок мягкого хлеба и сладкий чай, и вместе с новыми знакомыми присела за столик в углу. Каша выглядела крайне неаппетитно, а на вкус и вовсе была отвратительна. Но измученной голодом Лизе выбирать не пришлось. Поэтому она быстро проглотила завтрак, практически не жуя и отвлекаясь на рассказ Марго об укладе в Ферре:

— Подъём у нас ежедневно в шесть утра: в каждую камеру заходит головастик, проверяет, не сбежал ли кто, не отбросил ли коньки. Потом идём на завтрак и едим очередную кашеобразную бурду. В восемь всех собирают в лекционном классе. Наш дорогой Херр читает лекции о нравственном воспитании и морали.

— Кто-кто?

— Херр. Директор Ферра. На самом деле он Герр, но мы за глаза зовём его Херром. Больно уж он уродливый и на член похож, — девушки захихикали. — Эта пытка длится три с половиной часа, зато потом сразу обед.

— На обеде кормят получше, но тоже особо не разгуляешься, —