Новый закон существования - Татьяна Васильева

скорость, приближаясь к огромной мощёной площади. В центре на изумрудном пьедестале возвышалась мраморная статуя: грозная атлетичная фигура мужчины словно застыла за секунду до того, как спрыгнуть с возвышения. Из-под широкого напряжённого лба «смотрели» большие глаза, не упускавшие ничего из виду. В поднятой правой руке победоносно сжат электрокнут. Левая рука, украшенная изумрудным браслетом, держит книгу, на обложке которой высечены слова: «Новый закон существования женщин».

Фургон проехал мимо статуи и остановился перед входом в суд. Нервно перебирая пальцами, Лиза задержала дыхание. Может быть, это всё — сон? Может быть, вот сейчас она проснётся, вынырнет из мучительной дремоты? Может быть, ей приснится, что она умирает? Если умереть во сне, то наяву ты проснёшься или тоже умрёшь?

Дверь фургона распахнулась, и ослепляющий солнечный свет впрыгнул в салон. Следом прозвучал приказ:

— На выход.

Лиза на секунду замешкалась: не сбежать ли ей прямо сейчас? Она могла бы обхитрить патруль и броситься наутёк. В школе она неплохо бегала на занятиях по физкультуре…

— На выход, — угрожающе повторил чей-то голос.

Лиза вышла из фургона и упёрлась носом в электрокнут. Повернув голову сначала направо, затем налево, она насчитала шестерых патрульных, каждый из которых направил оружие на неё. Идея побега отпала сама собой. Инстинктивно подняв руки вверх, Лиза покорно последовала за патрулём в здание суда.

«Чувствую себя не обвиняемой, а уже приговорённой», — подумала Лиза.

Внутри суда царили темнота и прохлада. Небольшое фойе на входе разделялось на шесть узких низко сводчатых коридоров. Под потолком каждого из них, убегая вглубь, светилась тонкая красная лента. Некоторое время патрульные стояли, будто ожидая, когда их позовут. Затем один из них скомандовал: «Сюда», и все двинулись в крайний левый коридор, лента которого загорелась зелёным светом.

Поначалу Лиза пыталась запомнить дорогу: «Налево, затем направо, снова направо, налево…». Развилок становилось всё больше, и на каждой из них конвой ожидал, когда здание или тот, кто им управляет, «выберет» для них дорогу. Наконец они остановились возле ничем не примечательной чёрной металлической двери, над которой зелёная лента обрывалась. Раздался звуковой сигнал, и дверь открылась. Один из патрульных толкнул Лизу внутрь. Небольшое помещение занимал только металлический подиум, на который Лизе приказали встать. Как только она встала на указанное место, дверь с шумом закрылась, и комната наполнилась назойливым тихим гудением. Лиза прислушалась. Она никак не могла понять, что является источником навязчивого звука. Гудение исходило со всех сторон одновременно. Она попыталась сойти с подиума, но ноги приклеились к полу, не давая сделать ни шага.

«Наверное, подиум создаёт какое-то поле, чтобы я не смогла с него сойти. И звук, вероятно, тоже от него», — догадалась Лиза.

Начались долгие минуты ожидания. Спустя некоторое время над головой Лизы раздался сначала треск, затем чей-то кашель, и грозный мужской голос спросил:

— Елизавета Попова?

Глядя в потолок, Лиза ответила:

— Да, это я.

Голос из динамика снова откашлялся и продолжил:

— Верно ли утверждение, что первого июля этого года в двадцать один час тридцать две минуты вам выдали браслет сопровождения?

— Верно.

— Верно ли утверждение, что этот браслет сопровождения выдал вам Марк Старцев?

По коже Лизы пробежал неприятный холодок.

— Верно.

Голос в динамике замолчал.

— Но я ничего ему не обещала. Я не соблазняла его. Он неправильно меня понял…

— Елизавета Попова, — прервал её голос в динамике. — За нарушение пункта восемь Нового закона существования женщин вы приговорены к заточению с целью перевоспитания в колонии Ферр сроком на один год.

Сердце Лизы провалилось под подиум. Собравшись с мыслями, она попыталась возразить судье, но вместо слов изо рта вырывалось лишь невнятное бульканье. Воздух вокруг заглушал её слова. Затем подиум под ногами засветился, окружив Лизу куполом яркого света. На руках и ногах материализовались чёрные электрические браслеты. Лиза дёрнула руками в стороны, и по телу пробежал электрический разряд. От боли она упала на четвереньки. В памяти тут же всплыло лицо Марка, который однажды с упоением рассказывал ей про браслеты-наручники: «Браслеты срабатывают, только когда расстояние между ними становится больше тридцати сантиметров. Чем дальше отводишь руки или ноги друг от друга, тем более мощный разряд тока пропускают они по телу. Попытка побега обречена на провал. Ты просто сгоришь заживо».

Лиза тяжело отдышалась и подняла глаза. Купол света постепенно меркнул. Комната вернулась в первоначальный вид. А затем платформа под Лизой раскрылась, унося её глубоко под землю. Растерявшись от скорости развития событий и потеряв бдительность, Лиза несколько раз получила разряд тока по телу, падая по неведомой тёмной кишке. И чем дольше она находилась в ней, тем больше сознание мутнело, мысли путались, а веки тяжелели. Последнее, что она увидела перед тем, как отключиться, — мелькнувший под ногами свет.

Очнулась Лиза на пухлом потрёпанном матрасе. В носу стоял сильный запах чужого пота. «Видимо, этот матрас никогда не стирали». Лиза приподнялась на локте. Матрас валялся прямо на полу в вагоне мчащегося поезда. Вокруг — метров пять в длину и два в ширину — не было ни окон, ни видимых дверей. Высоко над головой была крыша, наполовину стеклянная, наполовину металлическая.

Лиза попробовала встать. Уперевшись одной ладонью в матрас, она выбросила вторую руку вперёд для рывка. Тело обожгло зарядом тока: на руках и ногах всё ещё висели браслеты.

Обессилено Лиза упала обратно на матрас. Она лежала и смотрела в потолок, пока солнце ослепляющим жалом не стало прорываться к ней сквозь стекло в крыше. Вагон нагревался, превращаясь в жерло вулкана. Собравшись с силами, Лиза медленно поднялась, стараясь держать руки и ноги на максимально допустимом расстоянии, и перешла в теневую часть вагона. Присев на грязный пол, она подняла глаза. Из стеклянного потолка выглядывал кусочек июльского неба. Лиза улыбнулась, прикрыла глаза и задремала.

Ей снилось, что она снова десятилетняя девочка. И рядом папа — живой и здоровый, улыбаясь, подзывает её ближе. Она трясётся от страха и волнения, но подходит.

— Дорогая. С сегодняшнего дня в глазах общества ты стала женщиной. А значит… — папа делает паузу, чтобы коснуться браслетом тоненькой ручки. На запястье Лизы загораются неоновые буквы «Сопровождение». — Без этой штуки выходить тебе никуда нельзя. Запомнила?

Лиза робко кивает. Папа едва улыбается и обнимает её. Из-за его широкой спины выглядывает кусочек трюмо, а в нём — насмерть перепуганное отражение Лизы.

На повороте поезд дёрнулся и вырвал Лизу из дрёмы. Нагревшийся на солнце вагон наполнил горячий воздух. Дышать стало сложнее. Лиза подняла голову и посмотрела на свободно гуляющие на небе облака, кучерявые, как непоседливые овцы. А ветер,