Невеста - Ольга Вечная

Ростислав называет наш отель, отмечает, что тот вполне приличный и находится недалеко. Венера обещает посмотреть отзывы, благодарит за знакомство и выходит в коридор. Вслед за ней прощается и Давид Сергеевич.

Когда он идет к двери, я жадно разглядываю фигуру. Все не так. Не те плечи, не та тяжесть в движениях. Северянин не убивал и не убивался на ринге. Обычный такой бизнесмен, который, полагаю, трижды в неделю поднимает железки в зале под надзором персонального тренера.

— Ну что, — тянет Ростислав, едва мы остаемся одни, — вроде бы все прошло неплохо. Он подает мне руку и помогает подняться. — Не считая того, что этот Давид пытался с тобой флиртовать.

— А. Что? — Я улыбаюсь, когда доходит смысл услышанного. — Ты шутишь?

— «Я не могу сказать раненой женщине, что у нее нет выбора». — Ростислав закатывает глаза. — Черт, ну хоть бы кто-то свечи зажег и на скрипке заиграл для атмосферы! — Он оглядывается.

Смеюсь! И правда, прозвучало странно.

Увидев, что я повеселела, Ростик продолжает накидывать:

— Не согласитесь ли, прекрасная леди, пожить в моем отеле, желательно без мужа? Для него, увы, номеров нет. О, если вы все же приедете, то я мало того, что оплачу веселье, так еще и лично блинчики утром напеку. В постель.

Он всегда очень забавно меня ревнует. Можно подумать, он не единственный из живых мужчин, кто не вызывает у меня отвращение.

— Перестань. У него есть невеста. Между прочим, очень красивая девушка.

— Это ты перестань быть такой красивой.

Мы целуемся, и мне становится спокойнее.

— В любом случае я прихвачу с собой пару крикливых младенцев. Которые, кстати, к блинам относятся положительно.

— Взбодрим его отель. Если там есть детские комнаты, надо их уничтожить.

— Точно. Это по нашей части!

***

Утром я обычно сама занимаюсь детьми. Повседневные процедуры, завтрак — это семейный ритуал, да и Наде нужен отдых.

Глаза открываю за секунду до того, как Рома начинает пищать, и улыбаюсь. Мальчики просыпаются в хорошем настроении. Быстро забираю их и выношу из спальни, притворяю дверь, давая Ростику поспать еще немного.

Ловко меняю подгузники, переодеваю красавцев из пижам в теплую одежду. За окном — удручающая серость. Интересно, можно ли за пару дней впасть в депрессию от нехватки витамина Д?

На завтрак мы спускаемся первыми. Это к лучшему: никто не будет отвлекать мальчишек от еды.

Усадив их в детские кресла, я готовлю бутылочки и параллельно набираю Савелия.

— Привет, рыба моя, ты рано сегодня, — говорит он, запыхавшись.

— Куда бежишь?

— За хлебом на завтрак.

Я закатываю глаза. Шутник, блин. Вероятно, он разогревается на дорожке в зале. Ладно, какой вопрос, такой и ответ.

Задумываюсь, как бы так построить предложение, чтобы Исса не бросил трубку немедленно.

Он вещает о земле, которую я выставила на продажу. Я слушаю, слушаю… А потом говорю:

— Спасибо. Савелий… как думаешь, у Адама мог быть брат?

Пауза. Сердце тут же разгоняется, стучит, как молоток.

— А что?

— Обещай не бросать трубку.

— Ептвоюмать, Рада… — Савелий тяжело выдыхает. — Ну сколько можно?

Сердце тук-тук-тук. Вспыхиваю как спичка и тут же догораю. Ладони чешутся от волнения. Есть секунд пять, прежде чем он разозлится, поэтому начинаю тараторить:

— Теперь я абсолютно уверена, это не мираж. Помнишь того Северянина, Давида Литвинова? Господи, он просто копия внешне. Нет, я понимаю, что это не может быть он. Никак не может.

— Умница. Хоть на этом спасибо.

Черт. Вдох-выдох.

— Я сейчас в Москве, встречалась с Литвиновым лично по поводу продажи отеля.

— Дважды умница. Тебе пора избавиться от «Залива», в идеале как можно скорее.

— Ты бы не мог узнать про него что-нибудь? Я подумала… нам ведь ничего неизвестно про семью Адама. Может, у него есть брат?

— Какая разница?

— У меня нервы в клочья. Всю ночь не спала, искала информацию. Ее, правда, мало. Но кое-что я тебе отправлю.

— Рада-Рада. Девочка, ну сколько же можно? — Разочарование в голосе Савелия ранит.

— Проверь, окей? Посмотри фотки сам. И… запиши меня к психиатру. Я готова сходить. Помнишь, ты намекал усиленно? Я на все готова, только не бросай в беде.

Он вздыхает.

— Ростислав не скажет, что я снова вмешиваюсь?

— Не скажет. Я буду обязана.

Закончив приготовления, я протягиваю первую бутылочку Ярославу, вторую вручаю Роме. Тот категорично отказывается.

— Бери. Ну же, Ром, Ромка, надо позавтракать. Ты же нервничаешь как раз из-за голода. Малыш… Ромочка-а-а. Ар-р! Бери, а то Ярику отдам!

Рома вцепляется в бутылку так, словно она стала золотой, и я смеюсь.

— Савелий, прости, твои крестники завтракают.

— Представляю себе. — Он наконец-то улыбается. Голос звучит практически ровно: видимо, с разминкой Исса закончил. — Хорошо, Рада, я узнаю про этого бизнесмена все, что смогу, и перезвоню. Но даже если он и родственник какой-то, ты уверена, что хочешь родниться? Непонятно, что там за человек вообще.

— Я должна убедиться, что не потеряла рассудок. Потому что вчера мне показалось, что уже. Как же он похож! Безумие.

— Ты опять меня пугаешь. Ладно, я скину контакты врача, обязательно сходи.

Ромка чуть не роняет бутылочку, и я, наученная опытом, ловко ее подхватываю. Возвращаю сыну и улыбаюсь, убирая с его лба чуть влажные волосы.

Наверное, так думает каждая мамочка, но я руку дам на отсечение, что мои дети самые красивые в мире. На них буквально невозможно налюбоваться. Все остальные пункты мы с Адамом завалили, однако в этом вопросе определенно постарались.

Все. Стоп. Хватит про Адама. На этом этапе я сделала максимум, теперь сосредоточусь на детях. Буду просто мамой. Постараюсь расслабиться.

Все, включая Иссу, советуют продать отель и идти дальше. Жить. Дышать. Мечтать о чем-то новом. Я бы и сама, наверное, дала такой же совет себе. Своей дочери — точно.

Сцепляю пальцы, разглядываю сыновей. Уехать из «Залива Свободы»… но куда? Адам оставил нам несколько квартир, и каждая из них пропитана его духом. Шило на мыло, получается.

В наследство я вступила давно, только так ничего и не смогла продать. И не знаю, когда смогу. А если не продать, то не на что будет купить что-то новое там, где он не был. Остается земля моего отца, ею сейчас Савелий занимается, но она проблемная, это надолго.

Внезапно думаю о том, чтобы сегодня улететь домой, и ощущаю страх перед одиночеством и воспоминаниями.

Время близится к половине восьмого, и отель начинает просыпаться. Гости тянутся к шведской линии. Я собираюсь написать Наде, поторопить. Самой бы тоже желательно что-то съесть…

В этот момент двери вновь распахиваются. Я поднимаю