Ньювейв - Миша Бастер

Поэтому пока страна ставила рекорды на международных олимпийских просторах, наша молодежь соревновалась в распитии вермута, гуляя по улицам и распевая песни асоциального характера. Конечно же, не все и не всегда. Но были и такие. И поскольку уличное публичное дефиле обязывало к поддержанию какого-то стиля, постепенно стал формироваться свой особенный внешний вид. Под рукой всегда были журналы мод 60-х, которые в обилии копились в нашем доме и очень мне нравились. Да и мама моя, будучи достаточно видной дамой, облаченная в леопардовое пальто, немалую часть своей жизни общалась в Летнем саду с бородатыми философствующими художниками из «Сайгона». Папа же был джазовым барабанщиком, поэтому база, необходимая для формирования вкусовых предпочтений, была и состоялась. Папа стойко придерживался своих джазовых предпочтений, хотя внешний стиль джазменов и стильных рокабиллов в советских реалиях 70-х приобрел какую-то общую усредненную форму. Но вот не воспринимал он моих рок-н-ролльных пристрастий, хотя не сильно и препятствовал. В городе в этот период ничего особенного не происходило, но начиная с девятого класса начались мои первые прогулы школьных занятий, когда я в школьном переднике зачастую оказывалась в «Сайгоне». Все было удобно, так как находилось буквально под боком, и тусовочная деятельность перемежалась посещениями так называемого «комка» на Инженерном, где скапливались люди иного сорта, но обладавшие жизненно необходимой на тот период музыкальной и околомузыкальной информацией, отличной от популярных в хипповской среде Beatles и Creedence, успевших порядком поднадоесть.

Меломания заполняла свободное время, развивая вкус, но выдавливая из повседневности другие увлечения. Так, в какой-то момент, увлечение новой музыкой окончательно перевесило увлечение фигурным катанием. Здесь стоит отметить, что до прослушивания первых панковских коллективов, порекомендованных товарищами, и прогулов школы мне неплохо удавалось кататься на коньках, и в итоге я докатилась до юношеской сборной Советского Союза. Конечно же, завелось огромное количество очень умных и при этом очень не по-советски циничных и веселых знакомых. Как, например, Владик Плисов, который уже давным-давно отошел в мир иной.

Конечно, все эти отражения себя и формирование собственного сознания сейчас уже наблюдаю с высоты прожитых лет. Уже на примере нового поколения тусовщиков. И иногда забавно осознавать, что первичным в коммуникациях такого рода, конечно же, был стилистически выраженный фасад, и умение живо и весело поддержать беседу на специализированные современные темы. Это было важно, потому как праздное времяпровождение формировало общие коллективные позиции и вкус. И посещая загородные дачи в Мартышкино, мы уже могли точно сказать, что в выборе между Sex Pistols или Ramones, который обсуждался на философском уровне, уже тогда безоговорочным чемпионом для нас стал Джонни Роттен и компания (смеются).

Собственно, Sex Pistols и пустил мою социальную программу под откос. При этом, если в плане общения меня поначалу не устраивали одноклассники и школьники, то с момента вовлечения в среду ленинградского андеграунда мнение о том, что обычное человеческое общение в официальной среде сводится к обсуждению животных инстинктов и бытовых катаклизмов, утвердилось окончательно.

Конечно же, уличная среда с ее забавным революционным позерством и обсуждением мировых артистических новаций была более предпочтительной, несмотря на разгульный образ жизни участников андеграундных течений и порой не очень презентабельный внешний вид.

Выбор пространства был определен, и каток стал несовместим с улицей и портвейном. Мы с мамой тогда проживали на Мойке, и бабушкам в нашем огромном дворе пришлось наблюдать все фазы этой социальной мутации. Когда я поначалу выглядела отличницей, но по прошествии некоторого времени в наш двор все чаще стали заглядывать необычайного внешнего вида и поведения люди (смеются).

Начались предъявления претензий от соседей, что вот до трех часов ночи горит свет, что иногда в квартире стоит какой-то подозрительный шум, или не менее подозрительная тишина. Я думаю, что у каждого в жизни есть что вспомнить про переходный период, но я, в частности, могу отметить, что к этому периоду я еще ни разу ни с кем не целовалась, потому как общение протекало на ином уровне. И это при всей моей нескромной репутации, сложившейся в школе и во дворе, и достаточно частые прогулы школы. И уже начавшиеся приводы в детскую комнату милиции, где скапливались и знакомились другие подобные беспокойные персонажи, которые фрондировали и эпатировали людей на улицах.

М. Б. Ну, это обычная ситуация, когда люди, в тайне мечтающие сбросить ярмо социальных приличий, из зависти начинают шушукаться за спиной маргиналов. Счастливые же люди вовсе вызывают непреодолимую злобу и раздражение. Я прекрасно помню, как будучи изъятым из социума за свои подростковые проделки, слушал лекции о правильном образе жизни от комсомольцев, которые, встречая не единожды меня потом где-нибудь в темном уголке, начинали извиняться, что это у них такая работа. И что все было бы в порядке, если бы не факт, что таким как я можно все, а нормальным людям – не положено. И вот этой абстрактной «неположенностью» подобные персонажи оправдывали свои комплексы.

В. П. Так и у нас происходил постоянный отбор с улиц, за внешний вид и неадекватный, с точки зрения уставшей советской общественности, образ жизни. Все это только стимулировало эпатажное бунтарство, которое выражалось в высмеивании людей с серьезными лицами. В девятом классе, параллельно учебе в театральном училище, это вылилось в частые посещения только что открывшегося в Питере Рок-клуба и квартирных концертов «Кино». А к десятому классу пришло осознание, что, вне всякого сомнения, нужно приносить какую-то пользу окружающему миру. Я тогда взяла в прокате пишущую машинку и стала перепечатывать всяческую запретную литературу под копирку (смеются). Длилось это недолго и закончилось тем, что я помогала распечатывать тексты Алексу Оголтелому, царствие ему небесное, который к своим выступлениям и первым альбомам делал шикарные закольцовки из речей Брежнева.

М. Б. А остальные девушки-тусовщицы?

В. П. Помимо меня на тусовке было немало девушек. И из тех, чьи имена были постоянно на слуху, можно выделить жену Юры Оскала «Оскалиху» и «Никотиновну». Естественно, сразу на память приходит Наташа Уличная и Лена Лысая, «Щука» и Пудовочкина Наташа. Отдельной категорией женского наполнения тусовки являлись жены музыкантов, но сравнивать их с девушками, которые просто посещали тусовки, особого смысла не имеет. Поскольку тусовщицы это все-таки «эбанько на всю голову», забившие в каком-то смысле на перспективы семейного домостроительства в угоду острым ощущениям от личной тусовочной жизни. Многие из этой категории не выдерживали бешеного драйва событий и, не найдя баланса между оттяжкой и востребованностью, просто спивались или умирали от наркотиков. Чувство самосохранения было несколько притуплено, но это не означало, что девушки с тусовок были более доступны, чем девушки, надежно вписанные в социальные рамки. Скорее наоборот, так как понимание, что разгульный образ жизни может привести к утрате уважения со стороны соратников, всегда удерживало от необдуманных случайных связей. А уважение к личности все-таки было и мерой взаимоотношений. Как человек держался, так к нему и относились. В этом было отличие между системой хиппи, культивировавшей свободное сожительство с кучей параллельных официальным мужей. Все было по-другому. Но свобода в выборе личных предпочтений, не связанных общественной моралью, сохранялась. И это несмотря на безбашенность участниц событий. Редкие красавицы, облепленные кучей поклонников, вели себя подчеркнуто резко и иногда это отражалось в радикально вычурном и странном внешнем виде. Чтоб кто ни попадя не лез (смеются).

События же, начиная с 83 года, набирали обороты, и свернуть голову можно было непреднамеренно, посетив, например, концерт Ганелина и Чекасина. Олег Евгеньевич Котельников, с которым мы познакомились гораздо раньше, еще в конце семидесятых, тоже как-то оказывался сопричастным ко многим движениям в городе. Будучи в семидесятых длинновласым, он к этому времени давно уже слился с протопанковской и художественной творческой средой, где преуспел во многих направлениях. Тогда же он активно занимался музыкально-поэтической деятельностью, породив серию панковских гимнов по типу «Мама умирала тихо».

Наше же сближение происходило не столько за счет личной симпатии, но и по причине того, что дни нашего рождения дивным образом совпадали, и мы часто справляли их вместе. И вся творческая группа, начиная с Тимура Новикова и кончая Евгением Юфитом, вокруг которого уже сформировался свой битнический круг подростков, все это шло в едином контексте городской уличной культуры, с немалым налетом панковского радикализма. Единственным, кто действительно выбивался из всей разношерстной толпы, но оставался ее как бы философским началом, был Борис Кошелохов. Остальные же волосато-бородатые служители художественных культов, как-то особенно в городской среде 80-х уже не отсвечивали, уступив место новому поколению. Новое же поколение, ныне уже в списках живых не фигурирующее, в лице Кости Поднатруженного, Андрея Панова, Алекса Оголтелого и иных, подняли на флаг панковскую эстетику и пронесли ее через практически два десятилетия, сгорев дотла, но увековечились в городских легендах. Не стоит также забывать и Юру Скандалиста, будоражившего ситуацию вокруг себя в городе, и Рикошета, бойко прыгавшего со сцены и ломавшего на раз микрофоны стойки в период деятельности в «Объекте насмешек». Это было чуть позже, и имело некий «рокабилльный» или, правильнее сказать, «сайкобилльный» налет, но тоже шло в рамках общего движения.