Витебский вокзал, или Вечерние прогулки через годы - Давид Симанович

А потом - концерт: лучшие артисты Минска. Начался наш вечер в девятнадцать, а закончился в час ночи. Потом (в полночь) были танцы. Я не танцевал. Конечно, можно было, хотя бы с Г., о которой Яша в ответ на мое сообщение о "белых туфельках" написал: "А может, ее папа воевал на фронте, чтобы дочка могла в самых лучших туфельках ходить"…

19 сентября. Лекция о трудах Сталина по языкознанию. Читал доцент, преподающий у нас "Введение в языкознание". После него выступил представитель из Москвы. Критиковал нашего доцента, просто разгромил при всех студентах и преподавателях - сказал, что он "истый марровец" и не имеет права читать лекции студентам. Нам дан совет: учить "Марксизм и вопросы языкознания" Сталина и многое просто наизусть, чтобы не запутаться в "марровских сетях"…

22 сентября. Было комсомольское собрание. Группоргом выбрали меня. Конечно, надо было выбрать кого-нибудь из девушек - их восемнадцать, а нас "вьюношей" пятеро. И уже в шесть сидел на бюро: о проведении в воскресенье комсомольско-профсоюзного кросса. Поздно вечером, выучив английский, надуваю мою резиновую подушку - и спать…

24 сентября. Ленинская библиотека. За столиком - я. Рядом - Г. "Я совсем уж не тот, ты - не девушка в туфельках белых"… Ты - простая нормальная девушка. Легко общаешься. Сама "наводишь" на темы. Ты пишешь конспект. Я - тоже: "Манифест", скоро семинар. Отрываемся. Разговариваем. Почему я был о тебе другого мнения?.. Я читаю стихи Уткина. Да, ты права. На этой фотографии в начале книги мы с ним похожи. Особенно сегодня. Он в свитере. И я. У него наверх выброшен белый воротничок. И у меня. У него на свитере пиджак. И у меня - тоже… Мы выходим из библиотеки. Звенит трамвай - твой номер. Но ты не хочешь сразу уезжать. И мы продолжаем разговаривать. А потом я иду один по Советской. Вспоминаю глубокие горьковские слова: "Никогда не подходи к человеку, заранее думая, что он…" Иду и радуюсь, что ошибся…

25 сентября. Объявление: после 18 - творческий кружок. Человек двадцать в маленькой аудитории. Входит руководитель кружка - преподаватель советской литературы Леонид Резников. Он делит всех на "поэтов", "прозаиков", "критиков". А затем: "Наш кружок пригласили на литературный вечер в пединститут. Надо, чтобы несколько человек выступило там от нашего кружка с чем-то своим. Давайте попробуем сейчас… Ну не стесняйтесь… Староста, начинайте!.." Староста - молодой поэт, он уже печатался в "Советской Отчизне", в университетской газете - Валентин Тарас. Он читает. Потом - другие. Кроме Тараса, читают плохо, и стихи - так себе. И я решаюсь: о моем поколении… Меня и Тараса "делегируют" на вечер в пединститут… А подряд на двух следующих заседаниях будут обсуждать его и мои стихи… После кружка Тарас подходит ко мне: "Валентин, а лучше - Валя, Валька…" И я в тон ему: "Давид, Додик, Додя…" "Вот что, - говорит Валентин, - надо тебе - в "Советскую Отчизну". Я знаком с Горулевым, помогу"…

27 сентября. Приятно в Минске жевать конфеты с этикеткой Наровлянской фабрики "Чырвоны мазыранін"… Из Москвы - посылка. Тетя Римма и дядя Сёма (композитор и дирижер Семен Бугачевский) прислали мне пальто, туфли, безрукавку. Все слегка поношенное, но для меня - шикарное… Вечером сел за "Манифест". Законспектировал вторую главу. Надо же что-то делать в конце концов… Выучил обязанности солдата из воинского "Устава".

28 сентября. Выпускаем нашу газету "Всегда вперед!" Заметки уже почти написаны. За окном звенят трамваи. Ярко горят огни Минска. Мы не только пишем, но еще и поем. Я запеваю, подпевает вся редколлегия. Читаю, как в школьные времена, Маяковского, многие строки подхватывают. Завтра - четыре лекции и комсомольское собрание. Это на весь вечер… Уже третий день подряд без свободного времени, без передышки. И что же, про стихи мне совсем забыть?..

В стенгазете будет "Мое поколение".

29 сентября. Подарил Нине в ее день тоненького Пушкина: "Пускай подарок скромен, но разве дело в том, чтоб подарить на память огромный толстый том. А может быть, когда-нибудь, лет этак через пять, свой том стихов на память смогу я подписать…".

4 октября. Дают стипендию. Занимаю очередь. Получаю: сорок один шестьдесят - как много! А в кармане уже - минус двадцать пять. Значит, теперь плюс шестнадцать шестьдесят. Да-с… Шагаю домой. Красные листья. Желтые листья. Левитановская осень. А Чехов говорил: "левитанистая"… Вдруг становится так хорошо. И хочется всех любить. Всех обнимать. Почему так хорошо? Почему так радостно? Да просто потому, что вокруг большая жизнь. Друзья, товарищи. Сегодня второе заседание творческого кружка. Обсуждаем стихи Вали Тараса. Я их прочел уже. Есть даже очень удачные строки. Во всяком случае его стихи я принимаю, это - по мне. Мои будут обсуждать на следующем заседании. Но нового у меня нет…

13 октября. Получил до черта рублей. Двадцать четыре – гонорар из Наровлянской редакции…

19 октября. Сегодня я - в "тихоокеанских галифищах", в сапогах, гимнастерке. Это все отдала мне Нина - ее наследие с войны. А Моня подарил мне свои часы… Уже услышал кучу "комплей"… Вчера на литкружке "кончали" Тараса. Завтра - творческий вечер "Советский очерк", будут А. Миронов, И. Громович, Т. Хадкевич.

26 октября. На групповом собрании: план работы группы и план индивидуальной работы каждого. Культпоходы: в домик I съезда РСДРП, в картинную галерею, на фильм "Великая сила", курсовой вечер; диспут по книге "Трое в серых шинелях". А индивидуальный план: чтоб была диктатура "себя над собой".

27 октября. Падают снежинки, "дыяменты-росы", как у Павлюка Труса… "А почему ты без шапки?" - спрашивают. "В такую погоду? С такой копной волос?.." Чувствую себя просто замечательно, хотя "ин майн кешэнэ вайтэр горнышт ныто" (в моем кармане снова ничего нет). Правда, разодолжил все, что у меня было. Когда вернут, куплю рубашку…

29 октября. Вечером учимся танцевать под аккордеон. Вместо лозунга "За один миллион физкультурников" - "За один миллион танцоров"… Мужская компания. Все учителя и все ученики. Я танцую с Володей Недведским, он уже во всю печатается… На смотре художественной самодеятельности я читал "Во весь голос" - и меня "отобрали" для выступления на заключительном вечере, но просили "сократить Маяковского"…

3 декабря. На днях меня по телефону выругала Эмма: "Как тебе ни стыдно деньги тратить, у тебя же