Витебский вокзал, или Вечерние прогулки через годы - Давид Симанович

чем в прошлый раз. А потом еще на "бис" - "В городском саду…" Прочел два тома "Войны и мира" Написал два стихотворения. Каждый день читаю еврейский букварь.

7 января.. Со скоростью 60 страниц в час прочел за 6 часов третий том "Войны и мира". Снова, как и вчера, танцы, и снова больше всех хлопотал я, как будто они мне нужны были больше, чем всем. Но на этот раз никто не курил, никто не кричал. Вот так бы танцы и проводить всегда. Школу взяли после продолжительного штурма. Дверь была закрыта на защелку, и сторожиха нас не впускала. Пришлось прибегнуть к "военной хитрости". Лёня вытащил из разбитого окна остатки стекла, и влез, и пока кто-то разговаривал со сторожихой через окно одного из классов, отвлекая внимание, я пробежал но коридору и открыл дверь… Сторожиха раскричалась, но все кончилось миром… А мы, немного потанцевав, пошли еще небольшой группой в райком партии разводить но квартирам делегатов партийной конференции. Справились быстро и еще вернулись в школу… Перевел из еврейского "Букваря" маленькое стихотворение "Снова зима" ("Видэр винтэр"). Переводить трудно, приходится кое-что менять, чтобы сохранить размер.

8 января. "Проглотил" четвертый том "Войны и мира". Написал сегодня два стихотворения: "Доброе утро!" и "Как люблю я тебя"… Кого? Никого я не люблю. Только хочу любить, мечтаю о любви…

11 января. Из "Зорьки" было письмо: "Оба стихотворения "Новогодний сон" и "В новогодний вечер" нам очень понравились. К сожалению, не было места"…

13 января. Все, что наметил сделать за каникулы, сделал (кроме вальса, который так и не научился танцевать). Прочел семь книг. Написал шесть стихов. Каждый день читал еврейский "Букварь"… Сегодня катался на чужих коньках. Сначала просто ходил по припятскому льду, пока не заболели ноги, а потом понемножку покатил…

18 января. Второй день сижу дома. Вчера был в больнице. Положили на стол, резали, кололи, прижигали мои фурункулы - шишки на лбу. Ни разу не пикнул, к удовольствию доктора Казимира Францевича Гродицкого… Очень хочется написать что-нибудь крупное: поэму или повесть. Начал вчера. Что выйдет - не знаю. Описал утро и молодую учительницу Галину, идущую в школу. Дальше выпущу ей навстречу Андрея. Кем он будет - не знаю. Но между ними надо завязать ниточку любовных отношений. Как - тоже не знаю. В общем пока у меня больше "не знаю", чем "знаю". Но ничего. Ведь как опишу утро - я тоже не знал. Но описал. Правда, одно дело описать природу, другое - человеческие отношения… Получаю в этом году "Комсомольскую правду", читаю фельетоны С. Нариньяни.

20 января. Четвертый день сижу дома. Уроки успеваю выучить быстро, а потом читаю: еврейский "Букварь", "Знаменосцы" О. Гончара. Пишу повесть. Читать, читать и читать! Может, только тогда я смогу по-настоящему писать.

23 января. Завтра, наконец-то, в школу. Последние дни еле усидел дома, так тянет. Хочется скорей увидеть всех… Прочел "Белую березу" М. Бубеннова. На очереди "Семья Рубанюк" Е. Поповкина.

25 января. В парткабинете райкома партии сегодня был диспут по книге П. Вершигоры "Люди с чистой совестью". Наша Александра Карповна прочла доклад "Моральный облик советского партизана" (по этой книге). Попросили ее рассказать о себе. Она ответила: "Что вы меня не знаете? Ну учу вас, ставлю "двойки". Вот и все"… Библиотекарь Эсфирь Павловна, Яшина мама, сказала: "Вы ведь читали книгу. Вот и расскажите сами об Александре Карповне. Как она вам понравилась в книге". "Пускай только попробуют обо мне говорить, завтра влеплю каждому по единице, будут знать!" - отрезала Александра Карповна… Никто, конечно, высказаться не захотел, но я попросил слово и прочитал тут же на конференции написанное: "Люди с совестью чистой, Отчизны родной сыны, вы поднялись на фашистов в суровые дни войны…" Записывал бы дальше, но папа просит потушить лампу: жалко расходовать керосин, денег нет, д-о-л-г-и из-за коровы, Мне кажется, что лучше уже продать ее, чем так мучиться из-за долгов… Но как без коровы?..

29 января. Степан Архипович задал по физике задачу. Решил один я. Лёня, отрицая правильность моего решения, поднял вместе со всеми руку, когда Степан Архипович спросил, кто не решил. Спросил у меня, я говорю: "Кажется, решил…" Вызвал к доске. Когда я объяснил, спросил: "Чего ж вы боялись?" И поставил "5"… Собирались устроить в школе танцы. Но сегодня педсовет. Спросили разрешения у Марии Карповны. А она: "Что вы, нельзя!.." Даже один раз в субботу - и то нельзя!.. Милая наша "Кети", даже она, молодая учительница, уже боится "жандарма" (Надежды Васильевны), хотя с первых шагов в школе показалась нам такой смелой… На ее уроке, на белорусском, когда она попросила дежурного дать ручку, мы, сговорившись, подали ей все авторучки, какие были в классе. Ну и весело было!..

2 февраля. Вчера приехал из Минска поэт Дмитрий Ковалев. Мы с Лёней ходили к нему и провели с ним несколько часов… Он довольно подробно останавливался на некоторых моих строчках, даже хвалил и говорил, что в моем возрасте он о многом в стихотворчестве не имел никакого понятия. Сегодня он выступал в клубе: рассказал о положении в литературе, прочел стихи из сборника "Далекие берега", который у меня есть. Потом он сказал несколько слов обо мне. И я прочел три стихотворения: "Вдали от Белоруссии", "Отец и сын", "Я стихи послал сегодня". Принимали мои стихи очень тепло. Особенно понравилось слушателям первое "Вдали от Белоруссии", написанное еще 23 ноября 1947 года, когда мне было пятнадцать: "Пустынны улицы ночного городка, над глиняными крышами туман. Иду и слышу вдруг издалека: приказ читает диктор Левитан"…

18 февраля. Из Мозыря получил гонорар - 73 руб. Дома сейчас с деньгами очень трудно. Даже за обучение еще не платили. Как только получил гонорар - отнес его в школу. В другое время мог бы купить книги, а сейчас… Писать очень хочется. Читать - тоже. И чаще всего книги побеждают. Как только сделаю уроки (а на них много времени не уходит) - сажусь читать. Читаю научные, политические, художественные: "Его глазами" Э. Рузвельта (сына Ф. Рузвельта), "Краткий очерк теории Дарвина" К. Тимирязева, "Анна Каренина" Л. Толстого.

6 марта. Вчера на собрании читал доклад "О том, что кажется малым". О плохих поступках наших комсомольцев. Открыто говорил, с примерами: списывание, подсказки, выдуманные причины невыученных уроков… По белорусскому диктанту Мария